Возвышение империи - Сэм Барон

Эта группа подошла к самому берегу реки, где Трелла и Никар некоторое время разговаривали с торговцем.

— Что ж, наша могущественная правительница даже посещает пристань, — сказал Кортхак.

— Ее охранники, похоже, настороже, — заметил Хатхор.

— На нее уже было совершено нападение. Жаль, что она выжила. И все же, полагаю, это сработало нам на руку.

Кортхак рассмотрел телохранителей Треллы, и ему пришлось признать, что те знают свое дело. Они стояли лицом к людям, все время глядели по сторонам, наблюдая за каждым проходившим мимо, особенно за теми, кто пытался приблизиться к госпоже Трелле.

Наконец, Трелла кончила прощаться с торговцем, и тот поклонился сначала ей, потом Никару, после чего осторожно зашагал по сходням на свое суденышко, где его ждала команда из двух человек — без сомнения, им не терпелось отплыть.

Трелла и Никар повернулись и двинулись обратно к воротам, но тут Трелла заметила Кортхака и свернула, зашагав прямо к нему. Никар, однако, продолжил путь к городу.

Через минуту Трелла и ее спутники уже стояли перед Кортхаком.

— Доброе утро, Кортхак, — сказала она, слегка поклонившись.

— Доброе утро, госпожа Трелла, — Кортхак вернул поклон. — Раньше я не видел тебя на берегу.

— А ты Хатхор, — сказала Трелла, улыбнувшись телохранителю. — Я помню тебя, ты был на празднике.

— Я польщен, госпожа Трелла, — ответил Хатхор, низко поклонившись.

— Пожалуйста, госпожа Трелла, — сказал Кортхак, — возьми мой табурет. И зайди под навес. Ты не должна стоять на солнце.

— Я воспользуюсь твоим навесом, — ответила она, — но предпочла бы остаться стоять. Кажется, ты немного наторговал этим утром, — добавила она, прикоснувшись к пустому столу перед ними.

Кортхак засмеялся.

— Обычно я не раскладываю свои товары, пока кто-нибудь не проявит к ним интереса, — сказал он.

Египтянин сунул руку в кошелек и, вытащив около дюжины камней, рассыпал их по столу. Камни заискрились на свету: ярко-зеленый изумруд, три приличных размеров цитрина, голубой сапфир и два темно-красных граната, выделяющихся даже среди остальных драгоценных камней.

— Не сомневаюсь, что женщины Аккада пожелали бы носить любой из них, — сказала Трелла, вертя в пальцах самый темный гранат.

— Для тебя — специальная цена, госпожа Трелла, — с улыбкой проговорил Кортхак.

Она покачала головой.

— Нет, пока не родится ребенок. Тогда будет причина отпраздновать.

— Я предвкушаю этот счастливый день, — сказал Кортхак. Он повернулся к Хатхору. — Тебе пора приступать к своим обязанностям. Солнце поднимается все выше.

— Да, господин, — Хатхор обратился к Трелле: — Ты извинишь меня, госпожа Трелла?

— Конечно, — ответила та, снова улыбнувшись. — Я уверена, что у тебя до сих пор много дел в новом доме твоего хозяина.

Хатхор поклонился им обоим и, пройдя между двумя охранниками, зашагал прочь, к воротам.

— Я рада, что ты решил остаться в Аккаде, — сказала Трелла. — Твоя торговля будет выгодна для многих в этом городе.

— Я подумывал о том, чтобы перебраться подальше на юг, — ответил Кортхак, — но, по правде говоря, этот город так быстро растет, что моя торговля не может не расти вместе с ним. И люди довольны твоим мудрым правлением. Я никогда еще не видел столь большого города, где было бы так мало воров и нищих.

— Многие покинули город, когда началась осада, — сказала Трелла. — Те, что остались, готовы были рисковать жизнью, чтобы начать все сначала. И все же, полагаю, всегда найдутся такие, кто слишком ленив, чтобы работать, и слишком готов к воровству. К сожалению, такие люди предпочитают жить за счет бедных и слабых.

— А почему бы им не воровать у богатых?

— Посмотри на себя, Кортхак. В отличие от бедных, ты имеешь охранников, которые тебя защищают. И где вор сможет сбыть украденное у тебя? Ему пришлось бы покинуть Аккад и надеяться, что его не поймают и не ограбят на дороге.

Любой, кто попытается забрать его драгоценности, закончит тем, что станет трупом, — Кортхак это знал. Он выбрал себе в охранники самых быстрых и умелых, и его телохранители знали все о ворах и наемных убийцах.

— Кажется, тебя больше заботят лавочники и фермеры, чем богатые торговцы, госпожа Трелла.

Она засмеялась в ответ — этот приятный звук заставил всех повернуться к ней.

— Может, потому, что богатым и процветающим немногое от меня нужно. Только терпящие лишения нуждаются в помощи и руководстве.

Кортхак заметил, что ее участие искренне, и невольно удивился этому. В Египте правители заявляли, что правят народом, как мудрые отцы руководят своей семьей, но на самом деле они вряд ли делали что-нибудь помимо того, что жили за счет всех, кто был слабее их.

«И именно поэтому, — подумал Кортхак, — мы их победим».

На простых людей нельзя было положиться, у них не было силы, чтобы вынести тяжелые испытания или трудности, не было и храбрости, чтобы встать лицом к лицу с завоевателями. И снова Кортхак подумал об Эсккаре, гадая, испытывает ли тот такие же чувства к сброду, что и Трелла. Вряд ли, решил Кортхак. Он знал: варвары считают, что от тех, кто слабее их, кто не принадлежит к их племени, мало пользы.

— Значит, людям Аккада повезло, что у них такой правитель.

— Этот город и впрямь благословлен богами, — сказала Трелла. — А теперь, почтенный Кортхак, я должна тебя оставить. Этим утром состоится очередное заседание совета.

Он поклонился, и она ответила тем же, а потом ушла, окруженная своими охранниками. Вскоре она уже миновала ворота и исчезла из виду.

Несколько зевак, которые убивали время, наблюдая за беседой, вернулись к своим делам, сразу забыв про разговор Треллы с Кортхаком и про его маленький торговый прилавок.

Кортхак смел драгоценные камни со стола обратно в кошелек. Отвернувшись от ворот, он уставился на освещенную солнцем реку, но не видел ее, думая о своем разговоре с Треллой. Он решил, что она умна. Любая другая женщина этого города лапала бы камни, говорила об их красоте, восхищалась тем, как они выглядят на фоне мягкой кожи ее груди. Трелла же после одного-единственного взгляда на драгоценности смотрела все время ему в глаза, выискивая в них, как понимал Кортхак, любой намек на слабость.

С тех пор как он покинул Египет, он ни разу не беседовал с равными себе, но эта девушка-рабыня знала кое-что о характере мужчин. Если бы она не носила в себе отродье другого мужчины, он мог бы оставить ее себе в качестве наложницы, чтобы она время от времени занимала его мысли и бросала вызов его уму. После того как Кортхак выдрессирует ее должным образом, разумеется. Но, к несчастью для себя, Трелла слишком популярна. Поэтому ей придется сыграть в его городе другую роль, доказав всем, что он правит здесь безраздельно. И эта роль требовала, чтобы вскоре все увидели ее мертвой у его ног.