Шевалье де Сент-Эрмин. Том 2 - Александр Дюма

17 октября 1805 года император, отослав уже в Париж две пушки и восемь знамен, захваченных в сражении у Гюнцбурга, вступил в Мюнхен, осадил Ульм и вступил в бой у Эльхингена принесший титул герцога маршалу Нею. В день этого сражения и прежде чем Император отправил Сенату сорок знамен, шлюп под американским флагом вошел в Кадис, где стоял флот под командованием адмирала Вильнева.

В порту со шлюпа стали выяснять, где стоит на якоре корабль «Грозный», им сказали, что судно с таким названием бросило якорь у подножия крепости. И так как к нему нельзя было иначе подплыть, на шлюпе решили отрядить в гости лодку: капитан шлюпа, которого в ней спустили на воду, приказал грести к «Грозному».

Когда они уже подплывали, с корабля их окликнул вахтенный офицер. Из лодки ответили, что капитан шлюпа «Нью-Йоркский скороход» везет для капитана Люка новости из Индии и письмо губернатора острова Франции. Как только капитан Люка узнал о пришельцах, он вышел на палубу и сигналом пригласил офицера, находившегося в лодке, к себе на корабль.

Офицером в лодке был Рене.

В одно мгновение он по лестнице взлетел па борт. Капитан Люка принял его вежливо и вместе с тем чуть свысока, что всегда, особенно среди моряков, считается проявлением высшего шика.

Капитан Люка спросил у Рене, не желает ли он побеседовать с глазу на глаз, и, получив утвердительный ответ, пригласил спуститься в каюту. Едва они остались наедине и дверь каюты за ними закрылась, Рене достал письмо и протянул его Люка. Тот заскользил взглядом по письму:

— Мой друг генерал Декан дал такую рекомендацию, что мне только остается спросить у вас, что я могу для вас сделать, чтобы угодить вам.

— Капитан, вы собираетесь через три или четыре дня дать большое морское сражение; признаюсь, я участвовал лишь в мелких сражениях и стычках и всегда мечтал быть в гуще какой-нибудь крупной европейской баталии, чтобы заслужить себе хоть какое-то имя в Европе: оно известно только в водах Индийского океана.

— Да, — ответил Люка, — мы собираемся вступить в сражение, в котором, будьте уверены, ваше имя может запомниться в любом случае: суждено ли вам погибнуть или выжить. Могу ли я вас просить, не по долгу службы, но из дружеских побуждений, рассказать некоторые детали вашего морского прошлого?

— Видите ли, капитан, мое морское прошлое едва насчитывает два года. Я плавал с Сюркуфом. Я участвовал в том известном сражении, когда с командой в сотню человек и шестнадцатью пушками нам удалось захватить «Штандарт», на котором было сорок восемь пушек и четыреста пятьдесят человек. Затем я командовал этим маленьким шлюпом, на котором совершил путешествие в Бирму. Возвратившись на остров Франции, я имел честь выручить Сюркуфа, вступившего в бой с двумя английскими кораблями, и захватил один из этих кораблей, вооруженный шестнадцатью пушками и с командой в шестьдесят человек, тогда как моя насчитывала восемнадцать.

— Я хорошо знаю Сюркуфа, — сказал Люка, — это один из самых отчаянных наших корсаров.

— Вот письмо от него, на случай, если я встречусь с вами.

И он показал капитану «Грозного» письмо, врученное ему Сюркуфом.

Люка с величайшим вниманием прочел его от первой строки до последней.

— Сударь, — сказал он, закончив читать, — поскольку отзывы Сюркуфа о вас столь же хвалебные, вы, должно быть, действительно необыкновенный человек. Он мне пишет, что из пятисот тысяч франков добычи, полагавшейся вам, вы оставили своим матросам четыреста тысяч, а остальные сто тысяч отдали бедноте; все это предполагает вашу удачливость и, как следствие, призвание к морскому делу, на которое вы ступили простым пиратом с намерением сделать карьеру скорее, чем на государственной службе. К сожалению, я могу пригласить вас на «Грозный» лишь третьим помощником капитана.