Корнеслов - Дмитрий Вилорьевич Шелег

Посмотрев на рубаху, скомканную на дне лодки – «Попросторнее и цветом вышла», – он бросил взгляд на голый торс лодочника, относимого течением вместе с кровавым пятном.

Эпизод 3. Земляной город

2 июля 1862 года, Старая Ладога

Серый причалил к левому берегу, где его встречали древние, заросшие высокой травой земляные валы.

В 1585 году у крепостной стены со стороны Волхова были насыпаны земляные валы и возведены бастионы – «Земляной город». Имя строителя деревоземляного города сохранилось в Разрядной книге: «В Ладоге город делал Василий Перов сын Головин». Крепостные валы венчал дубовый частокол и три сторожевые башни: Наугольная, Бережная и Надвратная.

Взбираясь в густой высокой траве, Серый, уже в просторной рубахе почти серого цвета, чертыхался: «Каково ж было при осаде крепости да под градом пуль?»

* * *

Поднявшись на верх вала, он осмотрелся и завязал красный бант на склонившейся в сторону берега сосенке: «Где же ты, Адель?»

Эпизод 4. Терем

2 июля 1862 года, Лопино

Терем из потемневшего от времени, но все еще прочного дуба на каменном фундаменте стоял на небольшом холме у самой кромки леса.

Сразу за ним начинался огород, а еще дальше – колосившееся ржаное поле, посреди которого рос могучий дуб.

В большом сарае на заднем дворе мирно похрапывали вороной жеребец и дымчатая кобыла.

* * *

С холма как на ладони просматривалась рыбацкая деревушка, до которой было не больше трехсот саженей.

* * *

Адель приоткрыла глаза. Приглушенный свет от прикрытых ставен зарезал сквозь ресницы. И она зажмурилась.

В полной тишине она слышала только звон в собственных ушах. Когда она попробовала приподняться на непослушных руках, стало подташнивать.

* * *

Если бы «прошлая» Адель знала, что еще совсем недавно от Серого ее отделяло всего ничего, то она бы нашла в себе силы, чтобы присоединиться к нему. Но теперь она была «другая» – память покинула ее.

* * *

Адель почувствовала, как она покидает свое тело.

Тяжелый «туман» перенес ее в юные годы – она все видела как бы со стороны…

Эпизод 5. В тумане

2 июля 1850 года, Женвилье

Она, белокурая голубоглазая красотка в розовом платьице, смотрит из высокого окна замка.

На большом дворе, засыпанном колотым красным кирпичом, стоит вороной, экипированный боковым дамским седлом с двумя передними луками.

Вороного под уздцы держит конюх в большом кожаном фартуке и кожаных наколенниках.

С крыльца спускается светловолосая дама с непокрытой головой, в амазонке из корсета, лифа, юбки, панталон и в длинных, по локоть, перчатках.

Ее под руку держит седовласый мужчина, одетый в домашний шелковый лиловый халат.

Конюх устанавливает посадочную подставку.

Мужчина помогает даме подняться на лошадь.

Дама сноровисто обхватывает правой ногой верхнюю луку, упирается левой ногой в нижнюю луку, застегивает юбку.

Замок Шато де Женвилье в пригороде Парижа был построен в 1735 году и часто менял своих хозяев из французской знати. Особого расцвета он достиг при герцоге Ришелье, который славился своей любовью к искусствам. В 1783 году здесь состоялось первое публичное представление «Свадьбы Фигаро» Бомарше. Мария Лечинская – королева Франции, дочь короля польского и великого князя литовского Станислава Лещинского и супруга короля Людовика XV, – сам Людовик XV и его фаворитка – мадам де Помпадур – гостевали тут, когда охотились в диких окрестных лесах.

В настоящее время замок разрушен и единственные видимые остатки – конюшни.

Интересно знать, что герцог Арман-Эммануэль дю Плесси Ришелье, последний представитель рода дю Плесси, прапраправнучатый племянник широко известного кардинала Ришелье, после Великой Французской революции поступивший на русскую службу, в 1804–1815 годах занимал должность генерал-губернатора Новороссии и Бессарабии. В России его называли Эммануил Осипович Ришелье. Он считается одним из отцов-основателей Одессы, где ему в 1828 году был поставлен памятник.

Дама поднимает голову, смотрит на окно и улыбается.

Она тоже улыбается в ответ и машет рукой: «Мамочка».

Седовласый мужчина в лиловом халате тоже смотрит на нее.

Она видит его хищный взгляд и отскакивает от окна: «Чертов отчим».

* * *

Она прохаживается по комнате. Смотрит на ряды книг: риторика, логика, этика, география, астрономия, арифметика, несколько по естествознанию. Задерживает взгляд на словарях иностранных языков.

Проводит рукой по новенькому пианино с блестящими латунными буквами Bartolomeo Cristofori на клапе. Шепчет на итальянском: «Gravicembalo col piano e forte», – медленно касается рукой клавиш и берет несколько нот.

* * *

Она вздыхает и принимается за дело: гувернантка дала ей задание сделать цветок бегонии в японской технике оригами.

Она складывает лист бумаги так, чтобы получился квадрат. Берет ножницы и отрезает лишнее. Складывает бумагу в два раза, загибает один угол вниз и соединяет его с другим концом. Делает то же самое на другой стороне листа. Любуется на получившиеся две маленькие буквы м. Потом складывает боковые складки до середины, раскрывает их и складывает в квадраты. Затем снова складывает два квадрата вместе, сжимает их и скручивает, чтобы создать лепестки.

Бегония получилась кособокая, она недовольно фыркает и снова берется за ножницы.

* * *

Приоткрытая дверь в комнату бесшумно затворяется, и ключ еле слышно проворачивается два раза.

* * *

Внешне он выглядит спокойным, но в его зеленых глазах как будто пляшут демоны.

Подойдя к ней сзади, он тяжело дышит в затылок.

От неожиданности она роняет ножницы.

Она хочет развернуться, но его руки тяжело ложатся ей на бока и заставляют замереть. Руки переползают на грудь и грубо сдавливают ее. Она ощущает себя как будто в горячих клешнях какого-то страшного чудища. Сквозь легкое летнее платьице она чувствует каждый его палец, а снизу – что-то твердое, упирающееся ей в низ спины. Она рефлекторно вцепляется ему в руки и пытается оторвать их от себя, но ничего не получается – слишком неравные силы.

Не успевает она опомниться, как он разворачивает ее к себе лицом и пошло впивается ей в губы. Раньше о поцелуях она ничего не знала, кроме того случая, когда в прошлом году в гости приезжала кузина и они тайком читали о них в бульварных романах. Но там все было романтично или страстно, а здесь – что-то совсем другое. Это – грубое животное нападение, когда его язык ползает во рту и по губам. Не думая, она со