Орел и Волки - Саймон Скэрроу

— Надеюсь, твоя оценка тамошнего положения удовлетворит генерала.

— Едва ли. — Квинтилл выглядел измотанным. — Когда я покидал город, дуротриги готовились к осаде. Командир, если мы не начнем действовать незамедлительно, Каллева может оказаться в руках врага.

Веспасиан потянулся было к вину, но рука его замерла над столом.

— Что ты сказал?

— Каллева в осаде, командир. Или, во всяком случае, должна быть в осаде, учитывая вчерашние события.

Веспасиан убрал руку и откинулся на походном стуле, призвав на помощь всю свою сдержанность.

— И что же за события имели место вчера?

Трибун Квинтилл кратко сообщил о разгроме двух когорт атребатов, поведал о своей важной роли в организации городской обороны и с напускной скромностью описал, как он принял решение лично прорваться сквозь вражеские ряды, добраться до позиций Второго легиона и привести к остаткам удерживающего Каллеву гарнизона спасительную подмогу.

Закончив, Квинтилл словно бы между делом потер глаза и прикрыл зевок тыльной стороной ладони.

— Спасибо за содержательный доклад, — спокойно промолвил Веспасиан. — Ты, я вижу, совсем вымотался. Я велю принести тебе еды, а потом можешь отдохнуть.

— Да, командир. Но гарнизон… мы должны немедленно что-то сделать.

— Безусловно, раз Верика в нас нуждается.

— Верика? Но он ранен. Тяжело ранен. Когда я его видел в последний раз, он был очень плох.

— Ты что, допустил, чтобы царь участвовал в схватке? — осведомился Веспасиан ледяным тоном.

— Никак нет, командир, — торопливо ответил Квинтилл. — На него напал один из знатных соплеменников.

Веспасиан еле совладал с нараставшим в нем гневом. С каждым разом, когда молодой трибун открывал рот, ситуация выглядела все хуже. Трибун покачал головой и указал на придвинутый к столу стул:

— Могу я сеть, командир?

— Что? О да. Конечно.

Пока трибун с осторожностью опускал свой натертый седлом зад на сиденье, мысли Веспасиана вертелись вокруг полученных новостей, ибо несчастье касалось не только людей в Каллеве, но и его собственного легиона. Случившееся грозило сорвать западную кампанию.

— Как велики силы противника?

— Тысяча… от силы две, — прикинул Квинтилл.

— Но не больше?

— Никак нет, командир.

Настроение Веспасиана слегка улучшилось.

— Ладно, с этим мы справиться в состоянии. Конечно, происшествие досадное, из-за него задерживается мое наступление, но тут уже ничего не поделаешь. Сначала разберемся с налетчиками в тылу.

— Ах… — Квинтилл поднял глаза с весьма озабоченным видом. — Боюсь, командир, тут имеют место некоторые затруднения.

Веспасиан на миг поджал губы, сдерживая порыв устроить трибуну хороший разнос, и лишь потом невозмутимо осведомился:

— О каких затруднениях идет речь, трибун?

— Среди атребатов имеются заговорщики, желающие объединиться с врагом и перетянуть на его сторону всех остальных соплеменников. Именно они стоят за нападением на царя.

— Понимаю.

Ситуация была хуже некуда. Даже в случае захвата Каллевы дуротригами Веспасиан мог надеяться силами своего легиона быстро их выбить оттуда и стабилизировать обстановку. Но если против Рима восстанет все племя, в смертельной опасности окажется не только он сам, но и генерал Плавт с основными войсками вторжения.

Август пережил потерю Вара и трех легионов, но Август крепко удерживал бразды правления и римской армией, и империей в своих руках. Клавдий подобным авторитетом не обладает, и военное поражение вполне может обернуться для него потерей власти. А что в таком случае ждет в Риме ставленников низложенного императора? У Веспасиана на этот счет имелись самые невеселые предположения.

Внезапно он осознал, что последние слова трибуна пролетели мимо его ушей.

— Прошу прощения, что ты сказал?

— Я сказал, командир, что нам следует подавить в корне мятежные настроения.

— Несомненно, — кивнул Веспасиан. — А если Верика умрет, кто тогда станет его преемником?

— Это еще одна проблема, командир.

Веспасиан, не в силах больше сдерживать раздражение, хлопнул ладонью по столу и воззрился на Квинтилла, нетерпеливо поигрывая фалангами пальцев, но совладал с собой и, усилием воли восстановив хладнокровие, кивнул:

— Продолжай.

— Знатный варвар, напавший на него… Артакс… он и был наследником Верики.

— Так этот Артакс захватил трон?

— Никак нет, командир. Центурионы Макрон и Катон раскрыли его злодеяние. Он был убит на месте преступления.

— Значит, вопрос о преемнике Верики остается открытым? И кто, с твоей точки зрения, подходит тут лучше всего?

— Тинкоммий, царский племянник, — не колеблясь, ответил трибун. — Я убедил совет племени объявить его наследником, когда убили Артакса.

— Что ты можешь о нем мне сказать? Каков он, по-твоему, этот Тинкоммий?

— Молод, но смышлен. Он понимает, что мы победим, и поэтому на него можно положиться. Он будет верен Риму.

— Это в его интересах и в интересах его народа. Если он не сумеет удерживать своих людей под контролем, пока я решаю насущные воинские задачи, я, в свою очередь, не смогу долее подвергать опасности пути снабжения легионов. Царству атребатов придет конец. Мне ничего не останется, как именем Рима аннексировать его, разоружить племя и разместить в Каллеве постоянный гарнизон.

Квинтилл улыбнулся: легат играл ему на руку, невольно способствуя тому, чтобы трибун смог пустить имеющиеся у него полномочия прокуратора в ход.

— Такой образ действий, командир, представляется наиболее верным.

Веспасиан откинулся на спинку стула, кликнул старшего писаря, и спустя момент тот появился в шатре с восковой табличкой в руках.

— Старших командиров — ко мне!

— Всех, командир?

— До единого. Подожди…

Веспасиан быстро пролистал документы, нашел последние отчеты по личному составу, пробежал их глазами и продолжил:

— Поднять и подготовить к выступлению следующие когорты: Лабеона, Гениалия, Педия, Поллия, Виентона и Гортензия… этого будет достаточно. Предстоит длительный переход в полном вооружении, с собой взять воду и облегченный паек. Больше ничего, понял? Предполагается форсированный марш-бросок, и если командиры когорт сомневаются в чьей-то способности его выдержать, лучше оставить слабого здесь, чтобы не потерять его по дороге. Отстающих быть не должно!

Писец, получив столь грозные распоряжения, не смог скрыть удивления и тревоги, однако Веспасиан вовсе не собирался что-то ему объяснять. Не пристало легату растолковывать суть своих планов каждому, кого они вдруг смутят. А уж канцелярскую братию он и подавно старался держать на подобающем расстоянии. Это не всегда было просто, зато позволяло избежать неприятных моментов, о которых потом приходилось бы сожалеть.