Завещание императора - Александр Старшинов

– А вот защитников маловато – две сотни, не больше. Удрать никто не пробовал? – шепотом спросил Сентий.

– Какой шустрый! Чуть что, сразу удрать, – донесся из темноты низкий хриплый голос. – Ты из лупанария, не заплатив, пробовал удрать?

– Ну…

– То-то. А здесь построже будет! – Хриплый попробовал рассмеяться, но закашлялся.

– На окне решетка дерьмовая, – пояснил трибун. – Мы ковыряем ее уже давно. Все прутья держатся едва-едва, рвани – решетка у тебя в руках. Вот только вырваться надо наверняка – второго шанса не будет. И только тогда, когда помощь будет снаружи. Иначе задавят.

– Сможем пролезть наружу? Куда выход? – оживился Сентий.

– А никуда… Нет наружу хода, – вновь отозвалась темнота хриплым голосом неизвестного пленного. – Наверху щелка. Уже бабской. Ребенок – и тот не протиснется. Выходить придется через дверь.

– Прутья. Они послужат оружием. И еще есть это. – Приск что-то извлек из узкой щели в камнях. В лунном свете блеснуло кривое лезвие.

– Ого. Откуда?

– Был тут у нас буян, попытался вырваться, но его убили. Пока шла драка, стражник потерял кинжал. А мой раб Сабазий подобрал и передал мне.

– Когда начнем?.. Мне тут рассиживаться некогда.

– Теперь уже утром. Если ручаешься, что Траян рядом. Только клянись без трупов и их печенок.

– Клянусь самим Юпитером, наш император стоит под стенами.

– Значит, ждем утра… – решил Приск. – Здорово тебя помяли? Хватит сил на отчаянное дело?

– А то…

– А мне, боюсь, тяжело придется… – Трибун тихо выругался.

– Давно здесь?

– Вечность.

– Точнее?

– Кажется, чуть ли не год… Может – меньше, может – больше. А вообще-то я сбился со счета.

– Года еще нет… – уточнил дотоле молчавший человек из темноты. Голос говорившего был молодой, низкий, и говорил этот человек с сильным акцентом.

– А это еще кто? – хмыкнул Сентий.

– Мой раб Сабазий, если бы не он – я бы сдох в этой каменной яме давным-давно.

– Раб? Отчего его посадили в тюрьму, а не продали и не убили?

– Не знаю… похоже, он кому-то слишком сильно кровь попортил, чтобы его просто так убить. И я даже знаю – кому именно он портил кровь. Одному Аршакиду по имени Эдерат.

* * *

Когда утром дверь отворилась, и сонный парень из охраны внес кувшины с водой, пленные с неохотой зашевелились.

Внезапно один из лежащих на полу принялся корчиться, бить ногами и орать. Двое рядом не обращали внимания на вопли и не шевелились. Со стороны казалось – они мертвы.

– Что с ним? – шагнул к занемогшему стражник.

Мгновение – и лежащий рядом с больным вскочил. Короткий замах – и прут от решетки вошел охраннику под мышку – там, где полотняный панцирь не защищал тело. Остальные накинулись на водоноса – будто стая серых безмолвных зверей. Били яростно, не издавая ни звука, лишь водонос кричал, но вопли его никого не тревожили – в каменном мешке кричали каждое утро – куда страшнее.

Сентий выхватил кривой меч из ножен охранника и, как самый сильный и не истомленный, рванулся к выходу. Третий из стражи растерялся и не успел закрыть дверь. Впрочем, и меч из ножен он тоже не вырвал – попытался отбиться копьем – промазал, и тут же клинок полоснул его по бедру. Подскочивший следом пленный легионер попросту ударил его пустым кувшином по голове.

Дорога была открыта. На два десятка пленников оказалось два копья, три меча и кинжал. Оружие распределили самым сильным и ловким. Остальным достались прутья от решетки. Или вообще ничего.

– Погодите… – остановил рвущихся наружу пленников военный трибун. – Надобно троим переодеться местными. Панцири, шлемы, плащи. Выйдем к воротам и откроем.

– Втроем не открыть, – усомнился Сентий.

– Тогда пусть еще трое с нами – вроде как прислуга. А остальные – пускай бегут на стены.

Стражами переоделись Сентий, юный Марк и Приск. Сабазий и еще двое должны были изображать прислугу. Квад взялся командовать отрядом, что пойдет на стены.

План был дерзок. Но дерзкие планы имеют свойство сбываться – пускай и не всегда. Этот – осуществился. Караул у ворот под утро дрых самым бессовестным образом. Ни о чем не заботясь и не надев ни доспехов, ни шлемов – в шлеме спать ужас как неудобно. Только на одном из спящих заметен был льняной панцирь. Этот, в панцире, первым продрал глаза, заслышав шаги, но, увидев знакомое вооружение и плащи, вообразил, что идет им смена, и даже не спросил пароль, а лишь сам сдуру пробормотал отзыв. За что в награду Приск полоснул его клинком по горлу. Возвратным движением вспорол второму караульному руку. Подбежавший на помощь Сабазий с такой силой воткнул металлический прут раненому в живот, что пронзил человека насквозь.

Клинок Марка сломался при первом ударе, но юноша сумел перехватить руку стражника с мечом левой, а правой ухватил противника за горло. В этот раз смертельный удар нанес Сентий, успевший прикончить своего противника.

– Молодец! – похвалил Марка Сентий. – Первый убитый?

– Третий! – с гордостью отозвался Марк.

Но трясло его от возбуждения так, будто этот бой был в самом деле первый.

В отличие от Марка, Сабазий был на удивление спокоен.

– Держи! – Приск всучил Сабазию трофейный меч.

Пока отворяли ворота, восставшие пленники резали стражу в бараке.

Только начальник гарнизона – юркий и быстрый парфянин, попытался оказать сопротивление, выстроил стражу и велел прикрыться щитами. Получилось что-то вроде римской черепахи – собранный командиром отряд ощетинился копьями – не пробиться. Но нет, это сквозь римское построение с наскока не пройти, а тут… вон там копья торчат криво, а справа и вообще кто-то из стражи встал с одним щитом, без копья.

– Сможешь запрыгнуть? – одними губами шепчет Приск и как можно незаметнее указывает на сомкнутые щиты, туда, где не выставлено копье.

– А то… – кивает Сентий.

– Тогда бежим.

Бегут четверо – Сентий, Приск, Сабазий и еще один пленный легионер, что прежде изображал прислугу.

Подскочив ближе, они кидаются в разные стороны, нападая и отскакивая, – но это отвлекающие маневры. Однако не только: Сабазий, ловко изогнувшись, проскальзывает меж выставленными копьями и даже умудряется ткнуть в щель меж щитами. Марк попросту хватает копье руками и вырывает из рук того, что под щитом. Случалось, во время битвы с македонцами легионеры хватали сариссы голыми руками, не видя иного способа сладить с фалангой. Приск пытается поднырнуть под копьем, но не может – отскакивает. А вот Сентий взбегает по щитам, как по ступеням, и сверху наносит яростный колющий удар в щель между щитами. Вопль боли!