Когда говорит оружие - Луис Ламур

Он гневно сверкнул на нее глазами.

— Сядь! Не лезь не в свое дело! — рявкнул он. — Все равно у тебя нет денег! Что бы ты сейчас делала, если б я тебя не выкупил!

Голландец Генри, плотно сжав челюсти, начал подниматься на ноги. Джон вдруг переместился на краешек стула и тяжело, с присвистом, задышал, давая понять, что воспринимает сказанное как личное оскорбление.

— Сэр! Ну и мерзавец же вы!..

— Подождите! — остановил нас голос Кэрол Хьюстон.

Она обратилась к Джону:

— Будьте так любезны, одолжите мне шестьсот долларов.

Мы с голландцем Генри кинулись рыться в карманах, но она, проигнорировав нас, приняла деньги от доктора.

— Ну же, Сэм, откроем по карте. Сотня долларов против брачного контракта и моих долговых обязательств. Или у тебя духу не хватит?

Он издал было угрожающее рычание, но тут заговорил Джон:

— Если вы выиграете, сможете снова сразиться с Дювалем. — Он произносил слова медленно, слегка растягивая их. — А то он вам хорошую трепку задал.

Говоря это, Джон так же, как и я, не отрывал глаз от лица Кэрол Хьюстон. Что произошло с этой малышкой? Уж очень чудно она себя вела.

Толмен нерешительно пожал плечами.

— Да? Ну ладно, только предупреждаю вас. — Он погрозил Джону пальцем. — Я больше за свою жену долги не плачу. Если она проиграет, то плакали ваши денежки. Давай сюда эти проклятые карты.

Она протянула ему колоду, и он поднял карту — дама.

Толмен хихикнул.

— Кажись, я на сотню разбогател, — сказал он. — Ты меня вряд ли перебьешь.

Кэрол Хьюстон взяла в руки карты. Они рассыпались сквозь ее пальцы по столу, и мы помогли ей собрать их. Она неловкими движениями перемешала их, положила колоду на стол, сняла карту — туз!

Толмен, выругавшись, начал подниматься с места.

— Сэм, подожди! — Она взяла его за плечо. Он сдвинул брови, но все-таки снова опустился на стул и вперил в меня взгляд.

Кэрол Хьюстон повернулась ко мне; судя по ее глазам, она что-то спокойно прикидывала. В комнате стало очень тихо. На потолке снова собралась капля дождя и упала в ведро, звонко шлепнув. За окном стояла молочная белизна… наступил новый день.

— Сколько вы выиграли у Сэма, мистер Дюваль?

Лицо ее ничего не выражало.

— Шестьсот долларов, — ответил я. — Не больше.

Она собрала карты, неуклюже пытаясь их перетасовать.

— Сыграете со мной на эти деньги?

Джон откинулся на спинку стула, прижимая ко рту носовой платок. Но даже кашляя, он не сводил с девушки глаз. Голландец Генри, не скрывая своего изумления, наклонился вперед. Вилсон с Хэйвеном не произнесли ни слова. Казалось, это была совсем другая девушка, совершенно непохожая на ту, что мы…

— Если хотите. — Я изо всех сил напряг голос, чтобы не выдать своего удивления. Я начинал понимать, что нас всех обвели вокруг пальца.

Она сдвинула все шестьсот долларов, которые заняла у Джона, на середину стола.

— Откроем по карте, мистер Дюваль?

Я вытащил карту и перевернул ее — девятка бубен.

Она взяла в руки колоду, подровняла ее, слегка похлопала по ней большим пальцем, вытаскивая и переворачивая карту — там быль король!

Пораженный не столько тем, что вытащила Кэрол Хьюстон, сколько профессионализмом, с которым она это проделала, я глядел, как она собирает со стола свой выигрыш. Она тщательно отсчитала шестьсот долларов и вернула их Джону.

— Спасибо, — поблагодарила она с улыбкой.

Джон положил деньги в карман, сохраняя на лице выражение глубокой задумчивости.

В дверь просунулась голова Хэйвена, который незадолго до того вышел из хижины.

— А ну, поднимайся, народ! Пошевеливайтесь. Мы отправляемся.

— Мистер Хэйвен, — быстро обратилась к нему Кэрол, — сюда ведь должен прибыть западный дилижанс?

— Где-то через часик, если не опоздает.

Выигранные у меня шестьсот долларов она подтолкнула к Сэму Толмену. Он удивленно воззрился сначала на деньги, а потом — на нее.

— Э-это мне?

— Тебе. И между нами все кончено. Верни мне долговые расписки и брачный контракт.

— Погоди-ка минутку! — рявкнул Толмен, вскакивая со стула.

Он потянулся к ней через стол, но я остановил его.

— Эти деньги — даже больше, чем вы заслуживаете, Толмен. На вашем месте я бы взял их и убирался.

Он прищурил глаза, и его упавшая рука обхватила рукоятку револьвера.

— Она поедет со мной! И чтоб мне пусто было, если я позволю вам мне помешать.

— Нет, сэ-эр. — Это был плавный голос Джона. — Вам в любом случае пусто будет. Если вы сейчас же не отправитесь в дилижансе.

Толмен свирепо обернулся к худышке доктору, готовый, очевидно, излить весь свой гнев на эту более доступную цель.

Не успел он заговорить, как с порога раздался голос голландца Генри:

— Оставь его в покое, Толмен, если тебе жизнь дорога. Это же Док Холлидей.

Толмен с дурацким видом замер на месте. Док стоял не двигаясь, держась правой рукой за отворот куртки и глядя прямо перед собой холодным взглядом серых глаз. Толмен ошарашенно повернулся и заковылял к двери.

— Генри Дюваль, ведь вы когда-то бросили играть в карты?

Она глядела мне прямо в лицо. Ее глаза были ясными, милыми, серьезными.

— Ну… да. Давно уже… Не играл много лет… до сегодняшней ночи.

— И снова взялись за карты из-за меня. Так ведь?

У меня загорелись уши.

— Так. Ну и болван же я.

До той минуты я и не подозревал, как может озариться лицо женщины и как много на нем можно увидеть.

— Не болван, — нежно проговорила она. — Там, у очага, я сказала то, что и вправду думала — в тот момент.

Мы услышали, как загромыхал, отходя, дилижанс, и тогда я поглядел на Кэрол.

По ее губам пробежала улыбка, а затем она взяла со стола карты. Сначала она развернула их пышным веером, затем снова собрала, разделила пополам, перетасовала на столе так, чтобы одна половина входила в другую, и протянула колоду мне.

— Откройте карту, — предложила она.

Я открыл туза, потом еще и еще раз того же самого туза. Она взяла в руки карты, снова перемешала их и, положив колоду на стол, открыла красного короля.

Взяв в руки колоду, я повертел в руках короля и туза.

— Скользкий король и подрезанный туз, — сказал я. — Если слегка постукивать пальцем по колоде, то всякий раз будет выпадать король. Но откуда вы их взяли?