Холодное блюдо - Крейг Джонсон

Я выглянул из-за Терка и увидел, что в дверях стояла Вик. Она взглянула на него, когда он повернулся, что проверить, на что я смотрю.

– Господи, ну и дерьмовый видок.

Терк повернулся ко мне, прежде чем уйти.

– Удачи.

Я и не знал, что у него есть чувство юмора. Можно было бы спросить его о Шарпсе, но это казалось неуместным. Терк – не убийца и никогда им не будет.

Вик устроилась на стуле напротив меня, как обычно положив ноги на мой стол, и разложила пачку бумаг на коленях. Я снова сел.

– Не тереби ухо.

– Прости, – я снова опустил руку на колени. – Генри и Люциан спорят, отрежут ли мне его. Что там с баллистикой?

– Обе гильзы сходятся, – зашуршала она бумагами, – что не особо удивляет, в обеих те же химические составляющие, обе того же состава – 30 к 1… Стрелок тот же.

– Как там твои друзья в Вашингтоне?

Вик ненадолго уставилась на меня.

– В Куантико.

– Неважно. – Я достал ручку, снял колпачок и подчеркнул имя Джима Келлера. – Я всегда гадал, почему они не заманивали тебя назад.

– Есть одно место в Национальном центре анализа насильственных преступлений.

Я закивал.

– А надо будет каждый раз это повторять, когда снимаешь трубку?

– Еще есть вакансия в лаборатории анализов отпечатков пальцев ФБР и, конечно же, в Филадельфии.

Я медленно выдохнул.

– Ну, я всегда понимал, что мы не сможем удерживать тебя вечно.

Вик подняла глаза из-за бумаг, а затем вновь опустила, и мы надолго замолчали.

– Мы проверили винтовку Роджера Рассела…

– Я даже не знал, что она у тебя.

Она снова подняла голову, а потом саркастично склонила ее набок.

– Кто-то же должен тут работать, пока ты по лесу шастаешь.

– И?..

– Не сходится. И нам перезвонили из музея оружия. Арти Короткая Песня правда отдал им Шарпса 45–70 больше года назад.

– А еще Арти сидел в тюрьме округа Йеллоустон с субботы.

Вик театрально вытащила карандаш из-за уха и вычеркнула его имя из списка.

– Джим Келлер?

– Ничего. – Я прицепил колпачок к ручке и кинул ее к промокашке. – И это приводит нас к шайеннской винтовке мертвых.

Вик посмотрела на свои записи.

– Не сходится, но из нее стреляли много раз. Целую коробку.

– Двадцать раз? – Она кивнула. – Когда?

– Больше недели назад.

– Прямо перед убийствами?

– Ты когда-нибудь смотрел в дуло таких оружий?

Я вспомнил, как стоял у Омара.

– Да, один раз.

– Они ужасно пачкаются. Если стрелять из такой штуки двадцать раз и не чистить, то все взорвется у тебя перед лицом. – Она положила руки на колени. – Я выглянула в дуло, и оттуда даже неба не видно.

У меня зачесалось ухо, но, пожалуй, это хороший знак.

– Тогда зачем это делать?

– Ради практики? – Мы посмотрели друг на друга.

– Тогда твой друг Генри отпадает. Ему не нужна практика.

Я откинулся в кресле.

– Когда мы были на горе, он взял дробовик и отдал мне винтовку. Сказал, что я стреляю лучше него. – Затем я встал. – Пойду достану эту штуковину из машины и принесу сюда. Если ее украдут, я буду проклят еще сильнее.

– Она до сих пор у тебя в машине?

Я посмотрел через стол на ее макушку, пока Вик продолжала изучать записи.

– Я про нее забыл. – Она покачала головой, и я протянул руку и положил ей на плечо. – Кстати, спасибо за патроны.

– Что за хрень ты несешь?

– Та старая коробка с патронами, которая выглядит так, будто ей сто лет? – Вик не двигалась, но потертое золото медленно поднималось ко мне. – Пожалуйста, скажи, что ты оставляла на сиденье моей машины потертую коробку с патронами 45–70.

Я подождал.

– Ну, напротив винтовки.

Она ничего не ответила, просто смотрела на меня. Наверное, проверяла, не сошел ли я с ума. Да я и сам не знал ответ.

15

Когда мы дошли до машины, я с облегчением увидел через пассажирское окно патронную коробку. А то я уже подумал, что у меня психическое расстройство и эта коробка – очередное видение.

– Ты видишь коробку на сиденье?

Вик заглянула через мое плечо и повернулась ко мне.

– Какую коробку?

Я едва заметно кивнул.

– Очень смешно.

Я открыл дверь; дуло шайеннской винтовки мертвых было направлено прямо на нас. Коробка лежала на сиденье в том же месте, куда я ее положил после краткого осмотра. Я сунул руку во внутреннюю подкладку кармана куртки, взял через нее коробку и показал Вик.

– Она лежала здесь, когда ты приносила мне винтовку?

– Нет.

Я перевел взгляд на коробку.

– Кто-то пользовался моей машиной, пока меня не было?

– Нет. Ты оставлял ключи?

– В офисе, на тот случай, если кому-то придется ее передвинуть.

– Становится все интереснее.

Я положил маленький картонный контейнер на свой стол вместе с винтовкой и сел в кресло, а Вик прислонилась к краю стола, скрестив руки на груди. Мы оба смотрели на эту штуковину так, будто она могла вскочить, сделать сальто назад и убежать. Перед нами лежала маленькая потрепанная коробочка с помятыми углами и неровными краями. Черная печать выцвела и потерлась, но ее все еще можно было разобрать. Надпись была набрана разными шрифтами, но такими же витиеватыми, как и дополнение от руки. На каждой стороне был цветочный узор и ряд линий, которые заключали в себе слова: «В этой коробке содержится 20 металлических патронов, изготовленных компанией Sharps’ Rifle Mf’g Co., Харт-Форд, Коннектикут». Еще там была большая дыра, в точности размером с 45-й калибр, чуть ниже и левее центра, рядом с которой карандашом было нацарапано «370 метров». Почерк был старым, размашистым и детальным. Было похоже на запись шерифа в старых журналах. Было в нем что-то знакомое, и, если расстояние было указано точно, такой выстрел пугал.

Когда я снова поднял взгляд, Вик смотрела на меня.

– Чего стоим, ждем Рождества?

Я взял две ручки из своей разбитой кружки «Денвер Бронкос», осторожно придержал коробку одной, а другой открыл. Не стоит оставлять на ней еще больше отпечатков пальцев. Я немного сгорбился и положил подбородок на руку, продолжая смотреть в коробку.

– Если им больше ста лет, разве они не должны быть потертыми?

– Должны.

– Но они не потерты.

Вик посмотрела в коробку из-за угла, будто боялась, что из нее что-то выпрыгнет.

– Их будто вчера достали.

Я надавил ручкой на картонную перегородку и медленно перевернул коробку, из-за чего два патрона выкатились на