За борт! - Клайв Касслер

— Вас послушать, это все так же буднично, как удаление гланд, — сказал Оутс.

Эджли рассмеялся.

— Я, конечно, излагаю сжато и сверхупрощенно, на самом деле процедура чрезвычайно тонкая и сложная.

— Что происходит после введения микрочипа в мозг?

— Следует упомянуть, что часть имплантата представляет собой трансивер, работающий на электрической энергии мозга и способный посылать схемы мыслей и других функций организма как угодно далеко, например, в Гонконг.

— Или в Москву, — добавил Броган.

— Или в советское посольство здесь, в Вашингтоне, как вы предполагали раньше? — спросил Оутс, глядя на Брогана.

— Пожалуй, я смогу ответить, — вызвался Эджли. — Коммуникационные технологии позволяют передавать мысли субъекта через спутник в Россию, но на месте доктора Лугового я бы установил поблизости свою станцию мониторинга, чтобы своими глазами наблюдать за действиями президента. Это позволит мне также быстрее менять свои приказы его мозгу в случае неожиданных политических событий.

— Может ли Луговой утратить контроль над президентом? — спросил Броган.

— Если президент совсем прекратит думать и действовать самостоятельно, он разорвет связи с нормальным миром. В таком случае он может отклониться от инструкций Лугового и довести их до абсурда.

— Поэтому он спешно запускает такое количество радикальных политических программ?

— Не знаю, — ответил Эджли. — Насколько мне известно, он точно исполняет приказы Лугового. Однако я полагаю, что процесс идет гораздо глубже.

— Как это?

— Отчеты оперативников мистера Брогана из России свидетельствуют, что Луговой проводил эксперименты с политическими заключенными, вводя жидкость из их гипоталамуса — структуры мозга, отвечающей за воспоминания, — в мозг других субъектов.

— Пересадка воспоминаний, — удивленно сказал Оутс. — Значит, доктор Франкенштейн существует.

— Перенос воспоминаний — сложное дело, — продолжал Эджли. — Невозможно с уверенностью предсказать его результат.

— Думаете, Луговой провел такой эксперимент с президентом?

— Не хочется давать положительный ответ, но если он делал то, что собирался, то мог месяцами, даже годами программировать какого-нибудь несчастного русского заключенного, внедряя в его мозг мысли, отвечающие политике Советов, а потом перенести жидкость из гипоталамуса этого бедняги в мозг президента — для подкрепления действия имплантата.

— Может ли президент при правильном лечении вернуться к норме? — спросил Оутс.

— Вы хотите спросить, может ли его мозг стать таким, каким был раньше?

— Что-то в этом роде.

Эджли покачал головой.

— Никакое известное мне лечение не устранит повреждений. Президента всегда будут преследовать чужие воспоминания.

— Нельзя ли убрать эту жидкость из его гипоталамуса?

— Я понимаю, о чем вы говорите. Но, устранив чужие воспоминания, мы сотрем и собственные воспоминания президента. — Эджли помолчал. — Как ни прискорбно, рисунок поведения президента изменился бесповоротно.

— Тогда следует отстранить его от должности… навсегда.

— Такова моя рекомендация, — без колебаний сказал Эджли.

Оутс откинулся в кресле и сцепил руки за головой.

— Спасибо, доктор. Вы укрепили нашу решимость.

— По слухам, никто не может войти в Белый дом.

— Если русские смогли его похитить, — сказал Броган, — не вижу причины, почему мы не сумеем сделать то же самое. Но вначале нужно разорвать его связь с Луговым.

— Можно внести предложение?

— Пожалуйста.

— Существует превосходная возможность повернуть дело к нашей выгоде.

— Как?

— Вместо того чтобы прерывать сигналы мозга, почему бы не настроиться на них?

— Чего ради?

— Я со своими людьми могу перенаправить сигналы в наше контрольное оборудование. Если наши компьютеры получат достаточно данных, скажем, в течение сорока восьми часов, мы займем место в мозгу президента.

— Чтобы вытеснить ложные данные русских? — спросил Броган, заражаясь воодушевлением Эджли.

— Совершенно верно! — воскликнул Эджли. — У них ведь есть все основания считать истинными данные, поступающие от президента; поэтому мы сможем вести русских по любой дорожке, какую выберем.

— Мне нравится эта мысль, — сказал Оутс. — Вопрос в том, есть ли у нас сорок восемь часов. Невозможно сказать, что предпримет президент за это время.

— Стоит рискнуть, — решительно сказал Броган.

В дверь постучали, и в кабинет просунула голову секретарша Оутса.

— Простите, что мешаю, господин секретарь, но у мистера Брогана срочный звонок.

Броган быстро встал, взял телефон со стола Оутса и нажал кнопку.

— Броган.

Почти минуту он молча слушал. Потом положил трубку и повернулся к Оутсу.

— Спикер палаты представителей Алан Моран жив и находится на военно-морской базе Гуантанамо на Кубе, — медленно сказал он.

— А Марголин?

— Никаких сведений.

— Лаример?

— Сенатор Лаример погиб.

— Милостивый боже! — простонал Оутс. — Это значит, что Моран может стать нашим следующим президентом. Не могу найти более неподготовленного и беспринципного кандидата на эту должность!

— Феджин[26]в Белом доме, — заметил Броган. — Не самая приятная мысль.