Охотники на волков - Джеймс Оливер Кервуд

– Вы очень добры ко мне, – ответил юноша.

– Вы обещаете навестить меня, когда будете в Квебеке?

– Уверяю вас, что после Анны мне никого не захочется так сильно увидеть, как вас.

Глаза Нэнси Лобиньер заблестели, и она опустила ресницы.

– До свиданья, Дэвид!

– До свиданья…

– Ну скажите «Нэнси». Ведь вы уже почти сказали.

– До свиданья, Нэнси, – сказал Дэвид, – и спасибо за все.

В скором времени все уже сидели в лодках, и последней заняла свое место Анна, которая вырвалась из объятий старого отца и на виду у всех обняла Дэвида и дважды поцеловала его.

Полчаса спустя Дэвид стоял на холме среди сумаха, где обычно происходили его свидания с Анной, и смотрел на лодки, которые уже скрывались вдали. На сердце у него было тяжело, необоримая тоска одолевала его. А со стороны лодок доносились веселые звуки песни.

Глава XII

Вести быстро неслись по лесам поздней осенью 1754 года.

По тропинкам лесной чащи и по рекам спешили гонцы, белые и краснокожие, а порой, казалось, сам ветер передает об удивительных событиях в Канаде.

Черный Охотник вернулся из Монреаля и принес известие о торжестве французского оружия. Вашингтон сдался у форта Несессити, Вилье[19] одержал победу у форта Дюкен, и теперь ни один английский флаг не развевался больше за Аллеганскими горами. А Селорон де Бленвиль[20] закончил свое изумительное дело: вдоль границ французских владений на равном расстоянии друг от друга были прибиты к деревьям металлические дощечки, на которых красовался щит Франции. Французское оружие и умение обращаться с индейцами одержали победу вдоль реки Огайо и на равнинах!

В английских колониях в это время Динвидди[21] буквально выходил из себя, так как ассамблея квакеров не желала оказывать сопротивление неприятелю на севере и на западе. Политика британских губернаторов приводила к тому, что все больше индейских племен отказывалось им служить; несмотря на то что в колониях проживало полтора миллиона англичан и лишь семьдесят тысяч французов, Динвидди не переставал требовать помощи из Англии.

В ответ на его призыв Англия отправила генерала Брэддока.

Эти вести горячо занимали Дэвида Рока и вызывали в нем все больший трепет, по мере того как приближался день отъезда в Квебек. Он подробно написал Анне обо всем, что происходило на Юге, и о том, что говорилось на реке Ришелье, и через десять дней получил ее ответ.

То, о чем ты пишешь, так ничтожно по сравнению с теми великими событиями, которые должны вскоре разыграться в истории Новой Франции, – писала она. – И когда эти страницы истории начнут разворачиваться, я бы хотела, чтобы ты был готов занять достойное тебя место. Я уверена, что у тебя нет никаких резонов дольше откладывать поездку в Квебек.

Она также писала, что ему, наверное, приятно будет узнать, что интендант дважды возил ее кататься по дороге Сентфуа вместе с прелестной мадам де Лери и ее супругом и что он оказывает ей исключительные почести, когда бы они ни встретились.

Здесь все говорят о том, что король собирается послать армию в Новую Францию и во главе ее будет стоять один из величайших генералов в мире, – заканчивала она письмо. – И я хотела бы, чтобы к тому времени, когда он прибудет, мой Дэвид находился уже в Квебеке.

– Анна совершенно права, мой мальчик, – сказал Черный Охотник. – Пора тебе в путь. Интендант действительно обратил на тебя внимание. Чем лучше ты будешь подготовлен, тем более достойный пост ты займешь во французской армии. Я тоже решил идти в Квебек вместе с тобой, а оттуда через Шодьер отправлюсь к английским колониям.

Глаза юноши загорелись радостным огнем, когда он услышал, что Черный Охотник будет сопровождать его. Но почти тотчас же его взор затуманился, радость уступила место разочарованию и страху.

– Я надеялся, что вы останетесь возле моей матери, – сказал Дэвид.

Черный Охотник нежно положил руку ему на плечо и ответил:

– Ты можешь быть спокоен, Дэвид. Хотя меня здесь не будет, твоя мать останется под надежной защитой. Она ни минуты не проведет одна, даже когда мы с тобой окажемся на расстоянии многих миль отсюда.

– Вы хотите сказать, что те четыре делавара, которые пришли навестить нашего Козебоя, останутся здесь?

Черный Охотник утвердительно кивнул:

– Да, они останутся здесь. Каждый из них верен мне по гроб жизни, а в храбрости они не уступят пантерам. Твоя мать уже знает, что они поселятся здесь, а сегодня утром я сообщил об этом старому барону, и он тоже позаботится о ней – так что тебе совершенно не о чем беспокоиться.

– А вы… вы тоже хотите, чтобы я уехал?

– Я полагаю, что так будет лучше для тебя, – тихо ответил Питер Джоэль. – Хотя не скрываю, что у меня на сердце, как и на сердце твоей матери, будет пусто после твоего отъезда.

– Почему вы хотите, чтобы я поехал в Квебек? – спросил Дэвид. – Почему вы все на этом настаиваете, когда все, что мне дорого, остается здесь? Меня нисколько не влечет та слава, которую мне сулят, я даже боюсь тех обещаний, которые надавал мне интендант. Я хочу остаться в этих лесах и защищать их от англичан и их жестоких союзников, если они осмелятся прийти сюда.

– Твоя речь передает лишь часть того, к чему стремится твое сердце, Дэвид. И весьма незначительную. Ты больше всего на свете хочешь быть с Анной.

Дэвид опустил голову и тихо произнес:

– Это правда.

– И ради Анны ты должен поехать в Квебек, – продолжил Черный Охотник с такой нежностью в голосе, что Дэвиду, который стоял, опустив взгляд, показалось, что с ним говорит его мать. – Город завладел помыслами Анны, в ней живет сильное желание остаться там; впрочем, оно так же естественно, как твоя любовь к здешним лесам. Когда-нибудь ты привезешь ее обратно сюда. Ты должен победить! Достигнуть того, о чем говорила тебе Анна, и тогда она сама захочет вернуться в Гронден-Мэнор. Ты понял меня, Дэвид? Ты согласен со мной?

– Я много думал в последнее время, и порой меня охватывал страх. Но теперь мне все ясно. Вы действительно правы.

– И ты будешь сражаться, сражаться как мужчина, с честью и силой, пока не привезешь ее домой?

– Да.

– И не позволишь городу нанести тебе поражение?

– Никогда.

– И всегда будешь хранить в душе ту чистоту, которая составляет часть наших лесов?

– Да, всегда.

– Тогда поезжай с Богом, мой мальчик, и наступит день, когда Анна Сен-Дени вернется сюда вместе с тобой.

Серый ноябрь 1754 года тяжело повис над Новой Францией, словно зловещее знамение. Ни разу в продолжение всего месяца не показалось в небе солнце, не выпадал и снег, который несколько оживил бы серую мрачную землю.

Среди холода и мрака неслась лодка, в которой Дэвид и Черный Охотник спешили по реке Ришелье по направлению к Квебеку. На второй день плавания они вошли в реку Святого Лаврентия, где она расширяется среди островов озера Святого Петра. На третий – миновали Николет, и вдали показались богатые владения могущественных баронов, населявших земли между тремя реками и Квебеком.

Четвертый день был еще мрачнее предыдущих, и, казалось, сплошная тяжелая серая мгла облекала всю землю. Сумерки уже надвигались, когда Черный Охотник устремил лодку к берегу близ леса Силлери. Здесь он сказал Дэвиду, что дальше сопровождать его не будет.

Час спустя Дэвид в одиночестве направлялся к городу на скале, неся на спине котомку со всем своим имуществом и зажав в руке длинную винтовку. Пройдя несколько сот шагов по тропе, которую в течение многих десятков лет утаптывали бароны, вассалы и воины Новой Франции, Дэвид увидел перед собой большой город.

Ночь быстро опускалась, и молодой охотник ускорил шаг. Напрягая зрение, он пронизывал сумерки глазами и, забыв обо всем на свете, думал только о своей Анне. Вскоре его приветствовали освещенные окна, и через некоторое время он очутился в Нижнем городе. В это время на улицах было