Ураган. Книга 2. Бегство из рая - Джеймс Клавелл

– Просто потому, что вы так говорите, еще не значит, что…

– Вы называете меня лжецом в моем собственном доме?

– Я лишь говорю этому человеку, – Баязид ткнул большим пальцем в сторону Ахмеда, – что просто потому, что он говорит, что заплатил выкуп, половину его, это еще не значит, что он его заплатил и что он не устроил потом засаду и не убил их, как моего первого посланника, клянусь Аллахом!

– Я сказал правду, как перед Богом, и повторяю еще раз, как перед Богом, что я отправил их на север, невредимыми и с деньгами. Дайте мне нож, возьмите нож сами, и я покажу вам, что туркмен делает с человеком, который назвал его лжецом! – (Горцы ужаснулись тому, что их предводитель поставил себя в такое опасное положение.) – Ты называешь лжецом меня и моего хана?

В наступившем молчании Азаде шевельнулась и простонала, это отвлекло их. Эрикки тут же было двинулся к ней, но нож у его горла не шевельнулся, горец пробормотал ругательство, и он замер. Еще один легкий стон вырвался у нее со вздохом, едва не сведя его с ума, потом он увидел, как Хаким неуклюже подвинулся ближе к сестре и взял ее за руку, и ему стало немного легче.

Хаким был напуган, все тело у него болело, он понимал, что так же беззащитен, как и она, и срочно нуждался во враче, что Ахмед был со всех сторон окружен врагами, Эрикки – беспомощен, его жизни грозила опасность и его ханство лежало в руинах. Тем не менее он собрал все свое мужество. Не для того я перехитрил Абдоллу-хана, Наджуд и Ахмеда, чтобы отдать победу этим псам! Он сурово взглянул на Баязида.

– Ну? Вы обвиняете Ахмеда во лжи? Да или нет? – произнес он на турецком, чтобы все могли его понять, и Ахмед почувствовал к нему любовь за его стойкость; все взгляды теперь уперлись в Баязида. – Мужчина должен ответить на такой вопрос. Вы называете его лжецом?

– Нет, – пробормотал Баязид. – Он говорил правду, я принимаю это как правду.

Кто-то сказал «иншаллах», и пальцы расслабились на спусковых крючках, но напряженность не покинула комнату.

– На все воля Аллаха, – сказал Хаким, скрывая облегчение, и заговорил, с каждым мгновением все больше беря ситуацию под контроль. – Сражаясь дальше, вы ничего не достигнете. Половина выкупа уже заплачена, вторая половина обещана вам, когда пилота отпустят невредимым. Пи… – Он замолчал, чувствуя, что его вот-вот вырвет, но усилием воли подавил приступ тошноты и продолжил: – Пилот находится здесь, и он невредим, как и его машина. Поэтому я заплачу оставшуюся сумму немедленно!

Он прочел алчность на их лицах и пообещал себе, что отомстит им всем.

– Ахмед, возле стола, там где-то должна лежать сумочка Наджуд.

Ахмед с высокомерным видом протолкался сквозь горцев и начал ворошить обломки, отыскивая сумочку из мягкой кожи. Хаким показывал ее Азаде как раз перед самым нападением, радостно рассказывая ей, что эти драгоценности были семейным достоянием, и Наджуд призналась, что украла их, и в глубоком раскаянии передала их ему перед отъездом. «Я рада, что ты не уступил ее мольбам, Хаким, очень рада, – сказала Азаде. – Ты никогда не был бы в безопасности, пока она и ее выводок жили бы рядом с тобой».

Я никогда не буду чувствовать себя в безопасности, подумал он без всякого страха, наблюдая за Ахмедом. Я рад, что оставил Ахмеда в живых, рад, что нам, Азаде и мне, хватило ума остаться в алькове под прикрытием стены, когда началась стрельба. Если бы мы были здесь, в комнате…

Иншаллах. Его пальцы сомкнулись на ее кисти, и теплота ее руки успокоила его; ее дыхание оставалось ровным.

– Хвала Аллаху, – пробормотал он, потом заметил людей, державших Эрикки. – Вы, – повелительно бросил он им, – отпустите пилота!

Пропустив его слова мимо ушей, бородатые горцы взглянули на Баязида, который коротко кивнул. Эрикки тут же подошел к Азаде, оттянул ворот свитера сзади, чтобы легче было доставать нож из ножен посередине спины, потом опустился на колени, держа ее за руку, и повернулся лицом к Баязиду, прикрывая своим огромным телом ее и Хакима.

– Ваше высочество! – Ахмед передал Хаким-хану сумочку.

Тот не спеша открыл ее и высыпал драгоценности на руку.

Изумруды, бриллианты, сапфиры, ожерелья, усыпанные камнями золотые браслеты, кулоны. По комнате прокатился восхищенный вздох. Оценивающе прищурившись, Хаким выбрал рубиновое ожерелье, стоившее десять – пятнадцать миллионов риалов, притворяясь, что не замечает сосредоточенных на нем глаз и почти физического запаха алчности, напитавшего комнату. Внезапно он отбросил рубины и выбрал кулон, стоивший вдвое, втрое больше.

– Вот, – сказал он все так же по-турецки, – это будет полным выкупом. – Он поднял бриллиантовый кулон и протянул его Баязиду, который, завороженно глядя на искрящийся огнем камень – солитер, шагнул вперед и протянул руку. Но прежде чем Баязид успел взять его, Хаким спрятал камень в кулак. – Как перед Аллахом, принимаете ли вы это как полный выкуп?

– Да… да, как полный выкуп, клянусь Аллахом, – пробормотал Баязид, не веривший, что Аллах подарит ему такое богатство: этого хватит, чтобы купить целые стада коз и овец, оружие и гранаты, шелка и теплую одежду. – Я клянусь в этом Аллахом!

– И вы немедленно покинете дворец с миром – как перед Богом?

Баязид оторвался мыслями от сокровища:

– Сначала нам нужно будет вернуться в свою деревню, ага, нам понадобятся вертолет и пилот.

– Нет, клянусь Аллахом, выкуп платится за безопасное возвращение пилота и вертолета, только за это. – Хаким разжал кулак, не сводя глаз с Баязида, который видел теперь только камень. – Вы клянетесь Аллахом?

Баязид и его люди не отрываясь смотрели на жидкий огонь, пылавший в неподвижной, как камень, руке.

– А что… что помешает мне забрать их все, все? – угрюмо произнес он. – Что помешает мне убить вас, убить и сжечь дворец, а ее взять заложницей, чтобы пилот сделал то, что я ему прикажу, а?

– Ничего. Кроме чести. Или у курдов больше нет чести? – Голос Хакима стал сиплым, и он думал про себя, как все это возбуждает: выиграешь – будешь жить, проиграешь – умрешь. – Здесь больше, чем оставшаяся половина.

– Я… я принимаю это перед лицом Аллаха как выплату полного выкупа за пилота и… и за вертолет. – Баязид оторвался взглядом от алмаза. – За пилота и за вертолет. Но за вас, за вас и за женщину… – По его лицу струйками сбегал пот. Столько богатства передо мной, кричал ему мозг, столько богатства, так легко его взять, так легко, но здесь есть и честь, о да, еще как есть. – За вас и за эту женщину тоже должен быть справедливый выкуп.

Снаружи взревел двигатель автомобиля. Люди бросились к разбитому окну. Машина неслась к главным воротам и на их глазах выскочила в них и полетела в сторону города внизу.

– Быстрей, – сказал Баязид Хакиму, – решайте.

– Женщина ничего не стоит, – произнес Хаким, пугаясь этой лжи; он осознавал, что должен торговаться или они все погибнут. Его пальцы выбрали рубиновый браслет, и он протянул его Баязиду. – Согласны?