Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

«А как перестану побеждать, что случится? Вот-вот… Сейчас эти сильные мужики перейдут вброд реку, выйдут на песок и прямо тут начнут строиться. И, построившись, одним ударом, наплевав на потери от выстрелов Рохи, сомнут роту Рене, разгонят ее, растопчут и быстро пойдут наверх, ударят в спину Брюнхвальду и, разогнав и перерезав его людей, уже почти в темноте направятся по дороге к обозу. Обозу, который мне приказано охранять».

— Это разгром, — опять повторил кавалер, глядя, как офицер противника уже добрался до середины реки. Как его сильный конь, преодолевая течение, несет седока сюда, прямо к нему, к Волкову.

И что будет? Что будет с ним, если сегодня к ночи обоз окажется в руках мужичья? Что будет?! Фон Бок и фон Беренштайн свалят провал кампании на Волкова, еще и судить его надумают, за ними станется. А если… сбежать? Сейчас развернуться да уехать! От мысли такой у полковника даже дух перехватило. Вот он уедет сейчас? Уедет, все бросит, всех бросит и уедет? Бросит Брюнхвальда, Рене, всех солдат, схватит из обоза свой сундук и сбежит в Эшбахт, к Бригитт, спрячется у нее под юбкой, как крыса в подпол. Там-то его фон Бок не достанет, не осудит.

Но тогда он потеряет всех своих солдат, всех офицеров, которые стали уже друзьями. Как тогда ему вести войну с горцами, как продолжать распри с графом и герцогом, чем, если не внушительной силой, склонять на свою сторону горожан? Кем тогда он станет в Эшбахте? Да никем! Никем! Нищим сеньором десятка крепостных мужиков и бессильным врагом всесильного графа. Что его ждет? Сожжение горцами дома. Это уж и гадать нужды нет, придут обязательно. Сожгут все, что смогут, еще и соседей пожгут, а может, и посады с поместьями вокруг города, чтобы на Эшбахта все злились, и горожане тоже. Так и сделают, за все те обиды, что он им причинил. А если он уцелеет, то его ждет холодный подвал курфюрста. Соседи раздраженные или горожане выдадут его герцогу при первой возможности. Останется надежда лишь на то, что Брунхильда вымолит у герцога прощение. И про Ланн можно забыть, тамошние купчишки уж точно не простят бестолковой траты денег и проваленной кампании, тут и архиепископ ему не поможет. Уж слишком много у Волкова врагов и мало защитников, чтобы он мог позволить себе поражение. Это ясно как день божий.

Чтобы представить все эти картины, рыцарю потребовалось всего одно мгновение. Еще одно — чтобы осознать простую истину: нет, он не побежит. Не побежит. Не для того он дрался всю свою жизнь, чтобы вот сейчас все потерять. Все, включая и честь. Нет, не побежит! Некуда ему бежать, некуда.

А командир врага уже преодолел три четверти пути. И люди его идут за ним следом. Уверенные в себе, идут бодро. Ведь на них и генерал смотрит железнорукий.

Волков повернулся к Увальню и Максимилиану и тоном как можно более жестким, чтобы они поняли, что это приказ, а не просьба, велел:

— Господа, езжайте в обоз к капитану Пруффу.

Молодые люди сначала как будто не поняли приказа, стали переглядываться, а кавалер тем временем вытащил железный башмак из стремени и не торопясь спешился. Конь ему был не нужен, сподручнее драться пешим, ведь он всю жизнь воевал пешим. Да и убьют коня сразу, жалко губить красавца. Кавалер размял плечи, насколько позволяла кираса, потоптался, немного разминая ноги, потом кинул повод Увальню.

— Вы, что, не слышали? Марш к Пруффу, выполняйте приказ!

Эти юнцы ему тоже были сейчас не нужны. Толку от них немного, их убьют, как и коня. К чему брать грех за их смерти себе на душу?

— Но, полковник… — начал было Максимилиан.

Волков перебил его:

— Александр, а где ваша великолепная алебарда?

— Она в обозе, полковник, — отвечал Увалень растерянно. — Где и все доспехи мои.

— Жаль. Вы болван, Александр, езжайте в обоз и наденьте доспехи. Ночка, наверное, у вас будет жаркая, — сказал Волков и закричал: — В обоз, оба, это приказ! — После повернулся и пошел к броду, к выходу из реки, на ходу доставая из ножен меч.

«С алебардой я бы чувствовал себя получше. Да уж, поспокойнее, да ладно. — Он осмотрел меч. — Красавец! Уж послужи мне, подарок старого герцога. Послужи в последний раз».

— Кавалер! — окликнул его сзади Максимилиан, подъехав к нему вплотную.

— Я же вам приказал…

— Возьмите, — молодой человек протянул ему колесцовый пистолет, подарок епископа. — Я зарядил его.

— А это будет кстати. Вы, мой друг, езжайте в обоз, и… вы были прекрасным оруженосцем.

Волков взял пистолет правой рукой, а меч небрежно, словно трость на прогулке, нес в левой. Так и двинулся навстречу уже выезжавшему из воды офицеру врага. Не доходя до него десятка шагов, захлопнул забрало.

«Дьявол! Сколько лет я мечтал найти себе ремесло, при котором никто не захочет меня убить! Надо было заняться разведением лошадей. Нет, все распирало меня чванство. Все хотел чего-то. Рыцарь, сеньор, полковник. Да, все, конечно, так, только вот сегодня, кажется, придется умереть на этом убогом берегу убогой речушки. Зато рыцарем и полковником. — Он вздохнул. — Лишь бы не в воде». Пусть ему разобьют молотом или тяжелым топором голову вместе со шлемом, пусть загонят стилет в ребра, проколов легкое или сердце. Пусть пуля влетит в прорезь забрала… «Не в воде…» Он очень не хотел попасть в воду в доспехах и захлебываться, получив рану. «Нет, что угодно, только не вода».

Так Волков и шел по песку не торопясь.

Офицер пересек реку, выехал на берег, с его коня и с его сапог текла вода, навстречу Волкову он не поехал. Нет, не струсил, офицер у хамов был храбр, он просто понимал, что, как только приблизится, Волков сразу убьет его коня. Офицер привстал на стременах, вытаскивая из ножен узкий меч с замысловатой гардой, чуть оглянулся на идущих за ним солдат и крикнул звонко:

— Ну-ка, ребята, поднимите эту благородную свинью на алебарды!

Шедшие за ним сержанты и солдаты находились в воде едва не по пояс, сжимая оружие перед собой, они были бодры, смотрели зло, но они еще не добрались до берега.

А Волков находился уже в пяти шагах от офицера. Это хорошо, что офицер храбрый, а не умный, и первый вышел на берег. Да, очень хорошо, кавалеру пришлось бы много тяжелее, если бы этот храбрец ехал за авангардом. А так…

Кавалер поднял сначала забрало, а потом и пистолет. Стрелять с закрытым забралом, когда голову не повернуть и не поднять… Нет, так