Хожение за три моря - Афанасий Никитин

Троицкий извод «Хожения за три моря», который читал Н.М. Карамзин, не содержит каких-либо сведений от летописца. Имя Ивана III названо в «Хожении», но, что русский путешественник побывал в Индии «около 1470 г.», историк смог добавить только благодаря обнаруженному Строевым Воскресенскому списку «Хожения». Собственно, это были лишь начальные строки летописного вступления – до слов «за год до казанского похода пришел…», после чего текст обрывался. Но этого уже было достаточно, чтобы высказать смелую догадку о времени первого известного русского путешествия в Индию. Историк пользовался также летописью, изданной Н.А. Львовым, но он и не подозревал, что издатель исключил из нее весь текст «Хожения» вместе с вступлением летописца[1441].

Н.М. Карамзин датировал мирный договор с Казанью 1469 годом. А.Ф. Малиновский и И.И. Срезневский – 1470 годом. Поэтому Карамзин, опираясь на косвенное указание летописца, начало путешествия Афанасия Никитина предположительно относил к 1468 («…за год до казанского похода. Следовательно, в 1468 г.?»), а Малиновский – к следующему, 1469 г. Карамзин исходил при этом из того, что летописный год («от сотворения мира») начинался 1 сентября, Малиновский же считал, что смена календарных стилей еще не произошла и начало года в летописях XV в. приходилось на 1 марта. Поэтому и свой свод сведений о сношениях с Индией он, открывая его путешествием Афанасия Никитина, назвал: «Известие об отправлении в Индию российских посланников, и гонцов и купчин с товарами и о приезде в Россию индийцев с 1469 по 1751 г.»[1442].

Следя за месяцами, которые летописец называет в связи с описываемыми событиями, мы видим, что новый, 6978 год появляется в тексте после событий, происходивших в мае и непосредственно в связи с событиями в сентябре. Это признак того, что стиль – сентябрьский, но есть тому и прямое подтверждение. В летописи сказано, что судовая рать с воеводой Руно прибыла под Казань 21 мая, в воскресенье, на Троицын день[1443]. Оба признака – переходящий праздник и день недели указывают на 1469 г.

Летописная статья, как оказывается, допускает различные толкования относительно того, когда посольство Ивана III выехало из Москвы в Шемаху. Датировка «за год», конечно, приблизительная, но в любом случае не противоречит тому, что Василий Папин отправился в Закавказье не в 1466 г., а в 1468 г., однако не позднее, так как в походе, состоявшемся через год после возвращения, был убит.

Высказывалась догадка, что рукопись Никитина сперва была привезена в Тверь, а затем сторонники Ивана III переслали ее с оказией в Москву[1444]. Это могло бы объяснить двухлетний перерыв между обнаружением рукописи летописцем в Москве и предполагаемой датой смерти путешественника. Можно было бы предположить также, что по прибытии в Кафу Никитин был задержан, поскольку генуэзские власти в связи с ложным обвинением секвестровали товары русских купцов[1445]. В 1474 г. в Крым прибыл посол Ивана III Н.В. Беклемишев[1446].

Необходимость в догадках отпадает, если Никитин приехал в Кафу осенью 1474 г., а в 1475 г. рукопись или ее копия были уже в руках московского летописца.

Записки Афанасия Никитина уже Карамзиным были признаны как редкий и ценный источник по истории Индии[1447], и интерес к ним растет. Они прочно вошли в советскую[1448] и индийскую историографию[1449]. Свидетельства русского путешественника использованы как в истории государства Бахманидов, так и в истории Гоа и государства Виджаянагар. Однако задача установления времени пребывания Никитина в Индии не была разрешена, и в зарубежной историографии существуют различные на этот счет датировки.

В хронологии по истории Индии Д.С. Триведа годом приезда Никитина в Бидар считал 1372‑й по индийскому календарю Шака, т. е. 1470-й, П.М. Кемп указывает 1469 г., т. е. датировку И.И. Срезневского. К.А. Никлаканта Шастри пребывание Никитина в Индии относит к 1470–1474 гг. Между тем русский путешественник провел в стране лишь около трех лет. Английский исследователь средневековой истории Декана, знакомый с хроникой Фериштэ и записками Афанасия Никитина, признал задачу установить время приезда последнего в Индию крайне трудной и едва ли разрешимой. Русский путешествепник, писал он, побывал в стране где-то в период между 1468 и 1474 гг.[1450]

В Индии Никитин стал очевидцем столкновения двух крупнейших в то время держав субконтинента. Находясь на территории одного из них – мусульманского государства Бахманидов, – путешественник описывает несколько войн, которые вели войска Мухаммед-шаха III, одного из последних представителей династии. Эти события описаны Мухаммедом Касимом Фериштэ, индо-мусульманским историком, жившим на рубеже XVI–XVII вв. и писавшим на персидском языке. История Фериштэ основана на придворных хрониках, составленных его предшественниками – современниками описываемых событий, один из которых – мулла Абдул Карим Синдхи, состоявший на службе Махмуда Гавана, фактического правителя государства в конце 50‑х – начале 80‑х годов XV в. Фериштэ датирует события по годам хиджры, а также приводит традиционную местную датировку относительно сезона дождей. Никитин же называет мусульманские праздники. Так что при всем разнообразии приводимые в обоих источниках указания позволяют датировать исторические события на уровне лет и времени года, а иногда – месяцев и дней.

По рассказу Фериштэ, в конце 1460‑х – начале 1470‑х годов две войны были направлены против индусской державы Виджаянагар и две – против другого индусского государства – Ориссы. Первая война была завершена в 1469–1472 гг. завоеванием приморской области Келны и Гоя, находившейся в зависимости от махараджи Виджаянагара[1451]. Никитин пишет, что осада одной крепости (речь идет о Келне) продолжалась два года и войска торжественно вернулись в столицу на курбан-байрам (Л, л. 454 об.). Войсками командовал везир ходжа Махмуд Гаван, носивший титул мелик-ат-туджжар. Называя его боярином, путешественник пишет, что ведет он войны с индусами «20 лет есть, то его побивают, то он побивает их многажды» (Л, л. 444 об.), и замечает, имея в виду Сангамешвар и Гоа, что «два города взял индийскых, что разбивали по морю Индийскому» (Л, л. 454)[1452].

Сличая записки Никитина и хронику Фериштэ, Минаев натолкнулся на явное расхождение в датах. Для Срезневского, незнакомого с хроникой Фериштэ, проблемы не существовало, его датировка была «автономна» от истории Индии. Минаеву же предстояло «увязать» оба источника. Прочтя в хронике, что Махмуд Гаван вернулся в столицу после трехлетнего отсутствия, исследователь рассчитал, что война, начатая в 1469 г., должна была окончиться в 1472 г. Так как Никитин уже в начале этого года покинул Индию, то первое возникшее противоречие было разрешено следующим образом.

Как и Срезневский, Минаев не сомневался, что русский путешественник был свидетелем всех описываемых им событий. Если прав Никитин, рассуждал исследователь, то неправ Фериштэ. Выходило, что война продолжалась не три,