Черный легион - Богдан Сушинский

Два последующих дня Скорцени умышленно не наведывался на виллу. С раннего утра, в сопровождении Родля, Шту-бера, Гольвега и унтерштурмфюрера СС Лилии Фройнштаг, он отправлялся в Рим. Нужно было торопиться: через две недели должна собраться коллегия кардиналов. «Коршуны слетаются в стаю», — прокомментировал для себя это известие Скорцени. Он уже предвкушал, как захват всей коллегии или хотя бы части ее, вместе с папой, еще раз заставит содрогнуться весь мир. Содрогнуться и задуматься над тем, насколько могущественным влиянием в Европе обладает сейчас служба безопасности Германии, каковы возможности ее ответного удара, ее возмездия.

Да, Скорцени торопился. Он успел разработать три варианта штурма Ватикана и захвата папы. Однако каждое посещение Рима заставляло добавлять к ним все новые и новые штрихи. Сам он уже несколько раз побывал на территории Святого престола, лично изучил подступы и подъезды к городу-государству, принуждая всех своих «курсантов Фри-денталя» проделывать то же самое.

Ситуация, которая могла сложиться в Ватикане и в Риме во время похищения, способна породить сотни всевозможных деталей и вариантов. Первый диверсант империи отлично понимал, что все предусмотреть невозможно. Тем не менее требовал этого и от себя, и от своей СС-лейб-гвардии.

— Машина Гольвега движется в ста метрах от нас, — в очередной раз сообщил Родль, расположившийся на заднем сиденье. Он почти всю дорогу сидел вполоборота, чтобы удобнее было следить за шоссе. — Хвоста не вижу. Гольвег тоже не наблюдает.

Они договорились: если экипаж задней машины заметит хвост, Гольвег включает передние фары и начинает уводить его или уничтожает прямо на шоссе.

До Рима километров пятнадцать. Фары все еще оставались погашенными.

— Продолжайте наблюдение, Родль. Для нас фары Гольвега — что поминальные свечи. Когда ни зажгут — все не вовремя.

— Не забудьте, что сегодня, в пятнадцать тридцать, у нас встреча с полковником князем Боргезе, — напомнила Фройн-штаг, глядя прямо перед собой.

Она вообще не отводила глаз от дороги, словно побаивалась, что авария случится сразу же, как только глянет на Скорцени.

На Карпаро она появилась лишь позавчера. В сопровождении троих головорезов из курсантской группы «оборотней», которых на «Специальных курсах особого назначения Орани-енбург», что на окраине Заксенхаузена, готовили для устранения иностранных политических деятелей, переметнувшихся к врагу агентов, а также руководителей подполья и активистов Сопротивления. О выучке этих коммандос свидетельствовал уже хотя бы тот факт, что снимать ножом часовых и дробить черепа прикладами автоматов они обучались на живых манекенах из военнопленных.

— Вы наведаетесь на его явочную квартиру первой, унтерштурмфюрер.

— Яволь.

Глядя на обветренное, грубоватое лицо Фройнштаг, на котором сразу же бросалась в глаза глубоко рассеченная нижняя губа, Скорцени не решался вымолвить ни одного согревающего женские уши слова. Язык не поворачивался нежничать с этим оборотнем в женском обличье.

А между тем по документам Фройнштаг числилась его женой, Лилией Штайнер. Правда, прибыв на виллу, она сразу же удалилась в свою комнату на втором этаже замка и появлялась лишь во время коротких совещаний, которые Скорцени обычно проводил сразу же после завтрака и ужина. Но это уже их «семейные» дела. Посторонних интересовать это не должно. Хотя и бросаться в глаза — тоже.

Всего три месяца назад Фройнштаг была отозвана с фронта и теперь руководила женской группой курсантов Фриден-таля из пятнадцати эсэсовок. Чин лейтенанта войск СС она тоже получила накануне своего назначения в Фриденталь. Хотя послужной список гауптшарфюрера[44]Фройнштаг, — умудрившейся одно время командовать даже карательной зондеркомандой, в составе которой она была единственной женщиной, — свидетельствовал: эта эсэсовка давно заслуживала офицерского чина

— Заодно проверю явку, — не реагируя ни движением, ни взглядом, словно фантом, одними губами, без какой-либо мимики, напомнила Фройнштаг.

— Осознаю, что это связано с некоторой опасностью… — начал было штурмбаннфюрер, однако наткнулся на ее насмешливый взгляд и стыдливо умолк. На фронте Лилия провела втрое больше времени, чем он. Однако добавил: — Ничего, подстрахуем.

Поневоле задержал взгляд на мускулистых ногах девушки, высокой, четко вырисовывающейся груди.

«Истинная немка. Интересно, намерена ли она и в эту ночь, подобно монахине, спать одна? Все жены «хороши». Но тебе досталась особенная. Впрочем, до ночи еще можно и не дожить, — остудил себя Скорцени, заметив впереди, за поворотом, шлагбаум. — Твое спасение только в этом».

— Впереди пост! — нарушил молчание Родль. — Правда, там должен находиться НАШ офицер, из итальянской секретной службы.

— Будем надеяться, что он там появился. У вас есть оружие, Фройнштаг?

— Пистолет.

— Но я ведь приказал: «Оружие не брать», — процедил штурмбаннфюрер. — Мы получим его в городе. Немедленно выбросьте.

— Он надежно спрятан.

— Разве что, — язвительно обронил Скорцени.

— Я пущу пулю в лоб каждому, кто попытается обыскивать меня.

— Запугали всю секретную службу Италии. Вы слышали приказ, унтерштурмфюрер Фройнштаг?!

— Но это мое личное оружие, — возмутилась Лилия. — Я не расстаюсь с ним с тех пор, когда вступила в «Союз германских девушек». Небольшой швейцарский пистолетик.

— Подарок Кальтенбруннера.

— Этого могли бы и не знать. В случае ареста заявлю, что вы не могли догадываться о его существовании.