Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

последним кашеваром, сейчас ненавидят и проклинают его за приказ остаться. Многие готовятся бежать, потому что боятся опасного врага. Но кавалер собирался драться, он готов был всех, всех согнуть перед своей волей, согнуть и заставить подчиняться. Он хотел драться, а значит, и все его люди станут сражаться вместе с ним, все до последнего человека.

Двадцать солдат и двадцать стрелков, опиравшихся на копья или на мушкеты, а кто и вовсе сев на землю, уже ждали его. Грязные, усталые, голодные, не успевшие смыть пыль и пороховую гарь, ненавидевшие его сейчас за то, что после тяжелого марша и кровавого боя он не дает им покоя и снова куда-то их тащит — куда-то в ночь, в темноту, в опасность.

А вот Максимилиан ждал господина с нетерпением, чтобы идти за ним к реке, в темноту, на поиски тел своих товарищей, на поиски Бертье, которого безмерно уважал, и Увальня, с которым сдружился, которых он, как и Волков, хотел похоронить с почестями. В общем, все были готовы. Пора было выступать, ночь не бесконечная.

Волков взял из телеги подшлемник и коротко бросил своему знаменосцу:

— Шлем.

⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Конец пятой книги

⠀⠀

⠀⠀⠀

⠀⠀

Книга шестая

♛

Графиня фон Мален

⠀⠀

⠀⠀

Война продолжается. Враг использует колдовство. И в тот час, когда предают свои, а генерал бежит, бросив войско на произвол судьбы, на помощь кавалеру приходят женщины. Одна готова помериться силами с опасной ведьмой, выступающей на стороне противника, другая хранит его дом и обеспечивает надежный тыл, третья вынашивает наследника, четвертая блюдет его интересы при герцогском дворе. Плохо лишь одно: каждая из помощниц Волкова терпеть не может остальных.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀

Глава 1

⠀⠀

олков со своим отрядом вышел следом за кавалерийским разъездом, который поехал сторожить дорогу на востоке. Старались идти тихо, много фонарей не использовали. Так и добрались до того леса, в котором погибла третья рота. Только тут зажгли больше фонарей и вошли в чащу. Не первый раз кавалер чувствовал этот запах — тяжелый, едкий, какой бывает от обилия пролитой крови. Что ни шаг, то мертвец. Все засеяно мертвыми людьми. Каждого мертвого переворачивали, смотрели, вдруг это капитан. Волков и сам не брезговал, заглядывал в серые лица своих мертвых людей. Вот доспехи хорошие, комплекция подходящая, обувь не разглядеть. Кавалер склонился над мертвым солдатом, приподнял его голову.

— Светите, — сказал он Максимилиану, который носил за командиром фонарь.

Разглядеть трудно: лицо разрублено и залито засохшей черной кровью, — но из-за свалившегося шлема видны волосы. Нет, это не храбрец Бертье. Кавалер отправился дальше. И слышит:

— Господин, господин, тут живой!

Это везение. Мужичье раненых не оставляет. Он поспешил к двум солдатам, что с фонарем склонились над человеком, у которого пробита кираса и изрублены руки.

— Живой? — спросил Волков, присаживаясь рядом и заглядывая в глаза раненого.

— Бог миловал, господин, — тихо отвечал раненый.

Кавалер повернулся к одному из солдат.

— Беги в лагерь к капитану Рене, пусть даст телегу.

Солдат ушел, а кавалер обратился к раненому:

— Ты не видал, что случилось с вашим капитаном?

— Нет, господин, — не без труда, с паузами отвечал раненый, — я в середине колонны шел… а господин капитан в голове ехал… Он всегда в голове колонны был.

— А откуда кавалеры появились?

— Спереди наехали, господин, — просипел раненый. — Шибко наехали… Чуть не треть колонны смяли.

— Да как же так-то? — с заметным удивлением поинтересовался Волков. — Как же вы не увидели сорок рыцарей? Они, поди, в перьях все, со знаменами.

— Я и сам не знаю, господин, — с трудом переводя дыхание, рассказывал раненый, — как из-под земли выросли.

— А дальше что было?

— А дальше? Дальше пехота мужицкая пошла… Уже построенная, они-то нас в лес и загнали.

— Что? И пехоту вы не видели? Ее-то как можно было не заметить, их же сотни три-четыре?

— Говорю же, господин, они… Сам не знаю, я никого не видел, и вдруг идут… Может, глаза нам чем застило… Уж не знаю.

Волков встал, вокруг него собралось не меньше полудюжины солдат. Ему не понравилось, что они слушали разговор; если среди солдат еще и разговоры всякие пойдут — жди беды. Он одернул строго:

— Ну, что встали? Ищите капитана, ищите еще раненых. — И сам стал искать других живых.

Вскоре прибежал стрелок.

— Господин, еще один живой. Сержант.

— Где он?

— Там. — Мушкетер махнул рукой в направлении востока.

— Дождитесь телегу и продолжайте поиски, раненого пока несите к дороге, — приказал он трем солдатам, а сам пошел вслед за мушкетером.

Сержант лежал почти у дороги, у того места, где на колонну обрушились удары противника. Бедолаге порубили ноги, ударили по голове так, что треснул шлем и на лицо хлынула кровь, и решили, что с него довольно. Но крепкий человек выжил.

— Лампу! — велел Волков. — Лампу сюда.

Того небольшого фонаря, что держал Максимилиан, было мало. Принесли лампу, и кавалер заглянул раненому в лицо.

— Ну, жив? Говорить можешь? — Он боялся, что сержант умрет прежде, чем расскажет ему, как было дело.

— Вода есть у вас? — просипел раненый.

— Вода, у кого вода есть? — прошло по рядам солдат.

Ни у кого воды не оказалось. Один из стрелков сбегал к реке и принес оттуда воды в своем шлеме. Волков ждал, встав возле раненого на колено. Того наконец напоили, и кавалер спросил:

— Ты видел рыцарей до того, как они вас ударили?

— Нет… Нет, господин, — отозвался раненый сержант.

— Ты же был в голове колонны, но не видел?

— Нет, не видел, господин. Жарко было, марево стояло, все устали уже. Все быстрее к реке хотели, к броду, чтобы хоть воды попить.

— А капитан ваш где был?

— Так первый ехал на коне.

«Болван Бертье. Неужели в середине колонны не мог ехать?»

— И что?

— Ну, так его рыцари и ударили первым. Они четверть нашей колонны проехали, раскидали людей как снопы. Переломали людей, потоптали.

— А капитана? Убили? — спросил полковник.

— Коня у него убили, но он из-под рыцарей выскочил, из свалки, что была, вылез, только, кажись, руку ему правую сломали, он меч в левой руке потом держал. Но командовал еще…

— Командовал?

— Да, кричал, чтобы по дороге не бежали. Кричал, что кавалеры поедут по дороге следом, так всех потопчут. Кричал, чтобы в