Волхв - Сергей Геннадьевич Мильшин

– Именно так. Была бы мать жива, этого бы не допустила.

– Отец любил её…

– Её все любили. Красоты необыкновенной была и ума. Меня к ней не допустили, хоть я и предлагал. Мог бы спасти. Никифор упёрся и… не стало красы нашей…

– Хватит про неё, ладно… – княжич положил руку на локоть ведуна.

Белогост пожал его ладонь:

– Имя-то свое наречённое при рождении не забыл?

– Конечно, помню. Только отец говорил, что оно греховное.

– Ох и крепко тебе голову заморочили. Но ничего, захочешь правду знать – узнаешь. А теперь давай, командуй. Воины твои немного на хуторе поживут, пока мы в Коломнах гостим. В городе пусть в неведении остаются, что с отрядом приключилось. Когда назад пойдёшь – мы их отпустим и оружие вернём. Вступишь в город во главе отряда, новым князем.

– А что отец?

Ведун нахмурился.

– Князь много бед русичам принёс, по-хорошему бы его вместе с остальными бросить зверям на съедение.

– Ведун, ради Бога…

– Только ради тебя. Отряди четверых – могилу выкопать. По вашему обычаю, закопаем, так и быть.

– И Бронислава. Хороший муж был.

К Брониславу у нас вопросов меньше. Не бросился бы на меня с топором – жив остался.

– Он не мог не броситься.

– Я понимаю. Тогда ещё парочку отправь. Лопат у нас хватит – специально захватили.

Кивнув, Любояр отошёл.

К волхву приблизился Смагин:

– Светлый, разреши просьбу.

– Валяй.

– Давай Никиту с собой возьмём. Он мне жизнь спас – дважды. Хоть и рисковал.

– Дубинина?

– Его.

– Взял бы с удовольствием. Хороший муж, знаю его. Но для его же пользы ему лучше остаться с товарищами. Они не поймут, если мы всех на хуторе запрём, а Никиту обласкаем. Быть ему сотником новым, я княжичу объясню, на кого опираться. Но пока, сам понимаешь… ты ему что-нибудь пообещал уже?

– Нет, решил сначала с тобой посоветоваться.

– Добре. Иди – попрощайся с ним и шепни на ушко, что помним его заслуги и будет вознаграждён скоро.

Довольный Смагин убежал.

– Ну что, на хутор? – атаман удовлетворённо расправил рубаху. – У меня сарай там большой есть.

– Да. Только подождём, пока княжич отца похоронит.

– Я человека отправлю, пусть готовятся к встрече.

– Отправляй. И сразу несколько парней на охоту отряди – едаков у тебя прибыло.

– Сегодня можно обойтись – на телеге серна лежит. Приедем – пожарим.

– Ну, смотри сам. На тебе ответственность – пленных сберечь, пока мы с княжичем не вернёмся.

– Не беспокойся, Светлый. Неужто не понимаю. Встанет во главе княжества Любояр – конец притеснениям и распрям. По-другому жизнь повернётся. И мы из леса выйдем, деревню восстановим, заново жить начнём…

– Верно понимаешь. Так что действуй, – ведун повернулся к потворнику. – Гор, подойди.

Парень, всё это время терпеливо ожидавший своей очереди, быстро приблизился.

– Ну, как ты?

– Да нормально.

– Ну и отлично. Тебе отдельное задание – присмотришь за княжичем в селе. Ну, чтобы никто не обидел там.

– Ага, его обидишь, вон какой, важный.

– В общем, подумай. Сведём его с родственниками на первых порах, а там видно будет.

– Так у него там двоюродных одних – десятка три и парней, и девчат. Как они про Любояра узнают, меня к нему и не подпустят.

Белогост улыбнулся:

– Подпустят. Ты теперь потворник волхва и воин. На счету медведь и враг один. Так что не тушуйся.

– А я и не собираюсь.

– Ну и добре. Найди княжича, скажи, пора выдвигаться. Если закончили.

– Понял, – придержав меч, Гор убежал.

Впрочем, недалеко – Любояр с воинами уже выворачивали из леска навстречу.

Дождавшись, пока все построятся, ведун скомандовал выход. И сам же тронул с места трофейную лошадь, принадлежащую одному из варягов. Ему предлагали коня Бронислава или даже княжеского скакуна, но ведун отказался. Немного позади ведуна двинулись Гор, оседлавший свободного жеребца бывшего воеводы, и Любояр. Смагину, который тоже ехал в строю дружинников по соседству с Никитой, достался конь священника. Жеребца князя, немного поотказывавшись для вида, забрал Нарышка, сновавший теперь на нём вдоль колонны от головы к хвосту и обратно. Безоружные дружинники неторопливо потянулись за ведуном. По бокам их сопровождали пешие и конные родноверы. Бойка по обыкновению исчез в зарослях.

Медленно опускался вечер. Солнечное божество цепляло вершины дальних деревьев. Огненный шар слепил, и Гор, стараясь не смотреть на закат, всё равно щурился. Колонна двигалась неспешно и ровно. К Любояру подтянулся Инок, даже среди светлых русичей выделявшийся белым волосом. Поглядывая недоверчиво на Гора, он осторожно поинтересовался:

– Переживаем мы. Что теперича будет?

Гор из вежливости чуть придержал коня. Любояр оглянулся на него:

– Гор, ты куда? У меня от друзей секретов нет.

Парень, смущенно улыбнувшись, нагнал княжича:

– Мало ли…

– Я только теперь начинаю понимать, кто мои настоящие родственники и друзья, – он повернулся к дружиннику. – Ведут нас на хутор, я так понял. Там переночуем. А утром я с ведуном навещу родственников – деда с бабкой в Коломнах. А вы пока поживёте у хуторских.

– А откуда у тебя родственники в Коломнах? Ты никогда не говорил.

– Ты же слышал, у меня мать с Коломен?

– Что-то слышал, – он наморщил лоб, припоминая.

– Так вот. Отец мне рассказывал, что у неё в деревне никого не осталось. А я верил и не пытался разузнать.

– Так что, он обманывал тебя, что ли?

– Получается так. Гор, – он улыбнулся парню. – Сколько у меня сродственников, сможешь посчитать?

Подобрав повод, парень придержал коня:

– Если хочешь, всех перечислю.

– Хочу.

– Только близких родичей буду вспоминать. Всяких двоюродных дедов не надо же?

– Ну не всех сразу. Всё равно не запомню. Хотя бы близких для начала.

– А ты и их не запомнишь.

– Это почему?

– А сейчас узнаешь. Значит, так. Наперво, прадед твой Глушата. Ему хоть и вёсен больше девяноста, а он сам, без помощников на кабана ходит с копьем. Потом бабка его, Томила, тоже ещё шустрая, – он хмыкнул, вспомнив что-то. – Прошлым летом за грибами в лес ходила с внучкой, нашли гнездо диких пчёл. Так она сама на дерево влезла и, хоть вся искусанная, но мёда домой принесла, это помимо грибов. Ещё одна прабабка жива – Рута, она сейчас у сына – твоего деда живёт. Дальше пошли. Дед Евсей и бабка Малуша, это княжны, матери твоей, значит, родители. Рядом целая улица выстроилась дом к дому детей их, твоих дядь и теть. Их, если не ошибаюсь, шесть или семь будет, нет, точно семь. И в каждой семье самое малое по пяток деток. А вот у дяди Ворошила так их осьмнадцать душ. Так что