Свободные навсегда - Джой Адамсон

В тот день, когда вернулся Джордж, львята пришли в лагерь уже затемно. Сначала Джеспэ, а несколько погодя Гупа и Эльса-маленькая. Джеспэ опять пригласил меня поиграть с ним. Теперь, когда здесь был Джордж, можно и рискнуть. Преодолевая страх, я протянула львенку руку. В тот же миг у меня на пальце появилась глубокая царапина. Это была пустяковая рана, однако я с грустью поняла, что вместе нам не играть.

Джордж сообщил мне, что завтра в Исиоло будет майор Гримвуд. Я решила встретиться с ним и поговорить о будущем львят. Если их придется увозить, он поможет нам договориться с каким-нибудь из заповедников Восточной Африки.

Гримвуд сочувственно выслушал меня и обещал связаться с администрацией национальных парков Кении и Танганьики.

Я привезла с собой в лагерь старую клетку, которую сделали еще в те времена, когда мы собирались отправлять Эльсу в Голландию. Я надеялась приучить львят есть в этой клетке.

План у нас был такой: сперва львята привыкают к большой клетке, стоящей на земле. Выбрав время, когда все трое будут в ней, мы закрываем дверцу и даем им в трех мисках костный мозг, к которому подмешано успокоительное. Когда лекарство подействует, львята будут находиться в клетке в полной безопасности. Это очень важно. Ведь нельзя, чтобы они, одурманенные, бродили на воле и стали жертвой какого-нибудь зверя. А как только они уснут, мы поместим их в отдельные клетки, специально пригнанные к кузову пятитонного грузовика.

В лагерь я приехала около полуночи и застала львят у палаток, они охраняли мясо. Свет фар их не смутил, даже когда я посветила прямо на них. Мы уже заметили, что к вечеру тревога львят проходила, как бы они ни нервничали днем. Джорджу нужно было ехать в Исиоло, и я снова осталась за главного в лагере. Без него я всегда спала в своем лендровере, который ставила поближе к приготовленному для львят мясу.

Вечером 10 февраля я наблюдала, как львята после ужина затеяли у палаток игру в пятнашки. Я обрадовалась, ведь со дня смерти матери они впервые стали играть после еды, а не просто сидели с унылым видом.

На следующий день я поставила клетку на землю и привязала мясо по соседству с нею. Появились львята, Джеспэ недоверчиво пофыркал, зашел в клетку, вышел и вместе с Гупой и Эльсой-маленькой принялся за мясо. Я тихо заговорила с ними — надо, чтобы они привыкли связывать еду с моим присутствием. Ежедневно каждый львенок получал миску с лакомством: мозги, рыбий, жир и костный мозг. Нужно было приучить их есть врозь, а когда придет время дать им успокоительное, каждому достанется только его доза, никто не съест лишнего.

Три дня все шло заведенным порядком. День львята проводили за рекой, в том месте, где в последний раз были с матерью, а как стемнеет, шли в лагерь. Я не вмешивалась, пусть чувствуют себя непринужденно, может быть, скорее признают меня. На четвертый день Джеспэ пришел в шесть вечера из-за реки и начисто вылизал миску с угощением, которую я держала в руке. Я решила, что дело идет на лад.

При слове «Эльса» (когда я окликала Эльсу-маленькую) Джеспэ всегда оглядывался. Он и Гупа хорошо знали свои имена. Конечно, не совсем удачно, что сестру зовут так же, как мать, но ничего, пусть привыкают. Эльса-маленькая должна знать, что этим именем я зову ее.

Вечер прошел мирно, и потом я отправилась спать в лендровер. Около трех утра из-за реки негромко прозвучал голос отца. Как будто он обращался к львятам. Видно, они переправились к нему, так что лучше убрать мясо в клетку от четвероногих грабителей. Я выбралась из машины и спросонок напоролась ногой на острый пенек. Из раны потекла кровь. Я надеялась, что это убережет меня от инфекции. Сделав себе перевязку при свете фонаря, я снова легла, но боль не давала мне уснуть. Слышно было, как на Больших скалах рычит супруг Эльсы. Утром Нуру сказал, что следы львят ведут к гряде.

Чтобы остановить кровотечение, я все утро держала ногу приподнятой. У меня уже кружилась голова от потери крови. Во второй половине дня я почувствовала себя лучше и вместе с Нуру пошла проверить следы. Да, львята встретились с отцом. Мне не хотелось мешать им, и я вернулась в лагерь. Дотемна меня развлекали своими проказами два попугая.

Около восьми вечера пришел Джеспэ, потом явились и остальные. До поздней ночи смотрела я, как они едят и играют. Боль в ноге не давала уснуть. Я размышляла, как поведет себя папаша, будет ли он кормить львят или научит их самих охотиться.

Вернулся Джордж. В этот день Джеспэ впервые поел в клетке, а Гупа и Эльса-маленькая смотрели на него, но подражать ему не торопились. Впрочем, когда мы легли спать, они тоже собрались с духом и пообедали в клетке. Наконец-то! Раз они больше не боятся незнакомого предмета, можно заказывать транспортные клетки.

Обычно диких зверей перевозят в зоопарки в деревянных клетках с тремя сплошными стенками, иначе они могут поранить себя. Но мы помнили, как трех диких львов повезли в таких клетках в заповедники, и они буквально взбесились по дороге, так что пришлось их застрелить.

Чтобы у нас так не вышло, мы решили три стенки сделать из железных прутьев, пусть львята в пути видят друг друга, это послужит им взаимной поддержкой. Правда, они могут ушибиться о прутья, но ссадины легче залечить, чем душу, раненную страхом. С четвертой стороны будет деревянная дверь-ловушка.

Я отправилась за триста пятьдесят километров в Наньюки, чтобы заказать три клетки. Заглянув на обратном пути в Исиоло, я нашла там письмо от одной фармацевтической фирмы, она вызывалась прислать лекарство для львят, которое поможет им поскорее справиться с их теперешним состоянием тревоги. После гибели Эльсы мы получили много писем с соболезнованиями, люди во всех концах света успели полюбить ее. Должностные лица, связанные с зоопарками, предлагали забрать львят, но теперь кто-то впервые задумался об их нынешнем состоянии. Я дождалась в Исиоло представителей фирмы и была очень тронута их подарком. Они привезли порошки террамицина, надеясь, что этот антибиотик усилит сопротивляемость львят болезням.