Спецназ князя Дмитрия - Алексей Соловьев

Симон, направляясь к Успенской церкви для встречи с монахами Киевской Лавры, неспешно прошел тем памятным путем, которым провели их много лет назад двое молодых влюбленных, даруя плененным московитам свободу, а себе надеясь обрести семейное счастье. По-прежнему стояли разрушенные еще во времена Батыя стены, лишь кое-как укрепленные частоколом по самому верху. Все так же малолюдны были улицы, давно позабывшие богатство теремов вятших бояр и богатых купцов. На их месте стояли лишь убогие хоромины, угрюмо взирающие на прохожих закопченными наддверными отверстиями для выхода дыма. Лавра встретила его все тем же забором, к которому с внутренней стороны прижалось строение поруба. Того самого, где он с дядей провел долгие месяцы и где томился теперь митрополит Алексий. Почерневшая дрань крыши, тяжелая дверь на шпонках, два ратных на страже, сидящих на обрубке толстого бревна с сулицами в руках. Широкий двор, по которому проходили то оборуженные литвины, то монахи, то простые киевляне. Неужто возможно за два дня свершить то, что до сих пор не удалось пока никому?..

Симон вошел в полумрак храма, приложился к иконам, встал на молитву. Службы уже не было, лишь несколько монахов убирались внутри. Киржачский инок подошел к одному из них:

– Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, брат! Здоров ли?

Пожилой монах с удивлением глянул на незнакомца и, чуть помедлив, ответил:

– Пока в здравии пребываю, брат…

– А отче наш Алексий, в узилище неправедно заточенный?

Монах моментально выпрямился. Бросил взгляд по сторонам и уже совсем по-иному посмотрел на Симона:

– Плох митрополит наш, недавно окоянные дозволили ему в церковь зайти. Истощен вельми, бледен. Но жив!! Откуда ты?

– Из Москвы. Я не один, нас князь Дмитрий послал спасать отца Алексия. Проводи до игумена, брат, помощь ваша очень нужна.

После долгой беседы с глазу на глаз с игуменом Феодосием Симон понял самое главное: все монахи Лавры горячо переживали за митрополита, но сделать что-либо были бессильны. Во время нечастых выводов Алексия в церковь или просто на свет Божий его сопровождал литовский боярин во главе сильной охраны. Среди православных русичей и литвинов из дружины князя Федора были сочувствующие митрополиту. Но их реальная помощь заключалась лишь в том, что во время своих дежурств ратники подбрасывали в поруб хлеб и вареную репу, поддерживая таким образом изнуряемых голодом двух заключенных: самого Алексия и его слугу.

– А где остальные, что с владыкой сюда год назад приехали? Бояре, вои, мнихи?

– Кого в Литву ради выкупа увезли, кто помре, кого порубили, когда московляне побег устроить пытались. Двое всего осталось…

– Ноне-завтра могут Алексия из поруба вывести?

– Навряд… Теперь токмо на Рождество.

Симон вздохнул. Было ясно, что оставался лишь один путь – нападение на охрану и вывоз пленных за городские стены. План этот дерзкий был набросан в шатре еще ночью, оставалось лишь уточнить многие детали, каждая из которых могла оказаться для московитов роковой…

– Помощь ваша нужна завтра будет, отец Феодосий! Не возбоятся мнихи твои?

– Спаситель на крест взошел в свое время, всем нам путь к спасению указав, сын мой! В чем нужда, говори.

– Когда меньше всего ратных во дворе лавры?

– За полудень. Обедают они скопом в своей молодечной. Только охрана и остается.

– Пару-тройку бочек пустых в своих подвалах найдешь?

– Пошто?

– Купит их у тебя дядька мой.

Заметив удивление в глазах игумена, Симон улыбнулся:

– Нам пару возов завести и поставить надобно подле поруба! Вот мы и заедем, будто с вами насчет бочек столковались. Опосля с вас взятки гладки: не ведали ничего, лишнее продавали татям! Понимаешь?