Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Волков усмехнулся.

— Триста монет тебе, отчего же не тысячу?

— Вы не пожалеете, там богатств на тысячи и тысячи талеров. И медный лист у них спрятан, и ткани дорогие, и вина изысканные, южные, есть такие, которые герцоги и графы пьют, которые по семьдесят талеров за бочку стоят.

«Ах, вот, значит, какое вино я теперь пить буду, не думаю, что у Железнорукого в подвале другое было».

— И железо есть двойной ковки, — продолжал Виллим Хойзауэр, — целый амбар его, как раз для доспеха и оружия. Свинца и пороха и всякого-всякого другого добра во множестве. Они за часть сразу с господином фон Эрлихенгеном рассчитались, а что и на продажу взяли. Теперь радуются, что сразу деньги не отдали, прибыль считают. Но боятся, что вы про те богатства прознаете, вывозят их в укромное место.

— А ты откуда знаешь про эти богатства?

— Так я полжизни приказчиком в доме купцов Крюмингов служу. Сам все видел, а многое и сам считал.

— И что же, отчего хозяина своего не любишь?

— Больно жадны они, что отец-покойник, что нынешний глава дома. Сами в роскоши живут, а всех слуг в черном теле держат, — пожаловался человек, — даже на Рождество подарка хорошего не видал от них.

— Триста монет, говоришь? — с некоторым сомнением спрашивал кавалер.

— То доля малая от того, что вы там возьмете, — заверял его приказчик Виллим Хойзауэр.

— А может, мне палачей позвать? — спрашивал Волков в задумчивости. — Ты им все и расскажешь, и обойдется мне это в пять монет, не больше.

У приказчика лицо вытянулось, явно такого он не ожидал. Рот раззявил, а ничего сказать не может.

— Ладно-ладно, — кавалер засмеялся, — дам сто монет, если добыча будет хорошей.

— Сто монет? — Рожа Виллима Хойзауэра вместо страха теперь выражала разочарование. Быстро он про страх забыл.

— Или все-таки палачей? — угрожающе спросил полковник.

— Давайте лучше сто талеров, — нехотя согласился приказчик.

— Нет, никаких «давайте», сначала мне все покажешь, а уж потом поговорим о деньгах.

— Пусть так. Только лучше ехать сейчас, сразу, они ведь за ночь многое успевают вывезти.

— Господин Фейлинг! — крикнул Волков. — Капитана фон Реддернауфа ко мне, и скажите ему, чтобы, пока сюда идет, распорядился первому эскадрону седлать лошадей.

⠀⠀

Уже стемнело, когда полковник в сопровождении Максимилиана, Фейлинга, капитана фон Реддернауфа, своей личной гвардии и семидесяти кавалеристов первого эскадрона выехал к мосту, что вел на Ламберг. Ехали без факелов, с дорожными фонарями, да и тех зажигали немного. Виллим Хойзауэр говорил, что всю ночь из амбаров будут вывозить товар и могут по огням их заметить.

Кавалер уже догадывался, где находятся богатые амбары: раз их могут заметить — значит, амбары на том берегу реки. Так и случилось, там они и были, а с того берега, где был расположен лагерь мужиков, где сейчас располагалась его армия, их не получалось разглядеть из-за кустов и деревьев, что густо росли на берегу. Несмотря на ночное время, у амбаров было людно. Двери распахнуты, внутри помещений горят лампы. Телеги, люди снуют.

Волков, когда лишь свернул от моста направо, на неприметную дорогу, и когда увидел огни вдоль реки, так сразу и сказал:

— Капитан, ловите всех, кто там копошится. Надобно узнать, что за люди по ночам тут промышляют.

— Будет исполнено! — отозвался фон Реддернауф. — Эскадрон, за мной, хватаем разбойников, но не убиваем.

И кавалеристы, поднимая дорожную пыль, поскакали к огням. Волков со своей свитой не спеша поехал за ними.

Вдоль реки тянулась дорога, у которой и стояли шесть длинных амбаров с дверями по разные стороны: и на реку, чтобы товары с барж и лодок принимать, и к дороге, чтобы на телеги грузить. Пять амбаров были открыты, телеги стояли тут же во множестве, товар вывозили тайно, чтобы, не дай бог, кто с того берега суету не увидал. Приказчики суетились, на грузчиков и возниц покрикивали, торопили их. Тут на них, как снег на голову, обрушились кавалеристы и давай хватать всех да в амбары загонять. Мало кто по темноте убежать смог, а из телег так и вовсе ни одна не укатила.

Волков приехал, когда кутерьма уже улеглась, купчишки, их приказчики, грузчики да возницы сидели в амбарах притихшие, ждали своей участи.

— Почти всех поймали, — сообщил ему капитан, — только те, что в кусты к реке кинулись, и ушли. Ловить прикажете?

— Нужды в том нет, нам не люди нужны, капитан, ваши ребята молодцы, — сказал Волков, спешился и вошел в амбар, там при свете ламп и фонарей притихли у бочек около десятка разных людей, один из них в одеждах хороших.

Кавалер заглянул в первый попавшийся бочонок — гвозди. Во втором тоже гвозди, но других размеров. В большом коробе скобы, в следующем бочонке подковы. Бруски ржавого железа насыпаны горой на земле, полосы железные, тоже уже поржавелые, лежат у стены. Железа тут много, а еще туго стянутые тюки с отменной пенькой.

— Ну, — наконец говорит кавалер, — и кто хозяин?

Конечно же, вперед выходит тот, что хорошо одет, кланяется.

— Член купеческой гильдии города Ламберга купец Швайнбахер.

— Чей же это товар, купец Швайнбахер? — спрашивает Волков, запуская руку в перчатке в бочку с оловянными брусками и вытягивая один из них.

— То товары мои, добрый господин.

— И амбар твой? — Кавалер кинул брусок обратно, отряхнул перчатку.

— Мой, добрый господин, и товар мой, и амбар мой.

— А отчего же ты, как вор, ночью в свой амбар пришел и свой товар в темноте, как вор, грузишь?

Видно, такого простого вопроса купец не ожидал, он сначала замялся, а потом и выпалил:

— Нужда такая возникла.

— Ах, нужда такая возникла? — Волков подошел ближе к нему и, заглядывая в лицо, говорит тихо: — Врать мне надумаешь, так повешу прямо на воротах твоего же амбара. Понял?

— Понял, — говорит купец, а сам шапку с головы снял да лицо ею вытер.

— Ну так отвечай честно, отчего такая ночная нужда и у тебя, и у твоих соседей возникла?

А купец молчит, глаза таращит, но соврать теперь боится. А вдруг свирепый полковник и вправду на воротах вздернет? Веревка на складах-то найдется.

И правильно делает. Полковник кричит:

— Сержант Хайценггер! А ну, давай сюда этого приказчика!

Тут же в амбар сержант приволок Виллима Хойзауэра, тот едва не рыдал, но как кавалер с ним заговорил, так стал отвечать как на духу:

— Про купца Швайнбахера я в точности сказать не могу, может, он и оплатил товар кавалеру фон Эрлихенгену, а может, и нет. Но что товар этот взят с грабежа, то