Непокорная - Ини Лоренц

Бартош и Тобиаш Смулковские были не единственными новичками, которые присоединились к отряду Адама. Игнаций встретил в Варшаве нескольких друзей, которые сочли за честь отправиться на войну под командованием Османьского. Почти у каждого из них были доспехи и шлем, а остальным мастер Петр выдал недостающее снаряжение (Игнаций долго его умолял об этом). Через неделю после того, как Йоханна привела Смулковских в отряд, его численность превышала сто человек, и к гусарам продолжали присоединяться новые всадники.

– Похоже, нам повезло, – сказал Адам остальным, когда они в очередной раз отрабатывали наступление на вражеское войско.

– Еще пару недель, и количество всадников вполне может увеличиться до двухсот, – ответил Игнаций.

– Не думаю, что у нас много времени! – крикнула Йоханна и указала на нескольких всадников, приближающихся к отряду.

Впереди на большом черном жеребце ехал Ян Третий. За ним следовали его старший сын Якуб, советник Данилович и двадцать конных телохранителей.

Король остановился перед Адамом и засмеялся:

– Вы создали великолепный отряд!

– Но у нас все еще недостаточно людей, ваше величество! – Адам поклонился, сидя в седле и стараясь не потерять равновесие.

Он знал: если переусердствовать, можно свалиться с коня.

– По дороге вы сможете собрать больше всадников.

Заявление Яна Третьего подтвердило предположение Йоханны о том, что скоро они отправятся в путь. Погрузившись в размышления, она почти не слышала, что сказал король затем:

– Османьский, я доверяю вам жизнь своего сына. Он поедет с вашим отрядом. На протяжении всего марша вы должны быть рядом со мной.

– Хорошо, ваше величество. – Теперь Адам поклонился также принцу Якубу, и тот ответил ему, сняв шляпу.

– Мы выступаем через несколько дней, – продолжил король. – Завтра же мы помолимся Богу, чтобы Он даровал победу нашему оружию. Затем поедем в Ченстохову, чтобы попросить Пресвятую Богородицу о помощи. А по дороге будем набирать в армию всех, кто способен воевать.

– Как прикажете, ваше величество!

– Я хотел бы приказать вам еще кое-что, мой друг, – мрачно произнес Ян Третий. – Некоторые старосты и воеводы прислали мне гораздо меньше солдат, чем обещали. Другие войска, как, например, литовское, вообще до сих пор не явились. Я могу слать гонцов одного за другим, но если у людей нет желания выполнять мои приказы, это ни к чему не приведет. Если я отправлюсь в путь сейчас, то со мной будет менее четверти обещанного императору Леопольду войска. Поэтому нам понадобится каждый мужчина, которого мы встретим по дороге.

Адам не знал, что ответить, но понял одно: не только он испытывал трудности, пытаясь увеличить свой отряд.

– Сегодня пятнадцатое июля, – сказал Данилович. – Его величество хочет выступить восемнадцатого, то есть через три дня, и надеется добраться до Ченстоховы за неделю. Войско соберется на территории Габсбургов, а именно в Тарновске-Гуры, или в Тарновице, как его называют люди императора, а также чуть дальше на юг, в Гливице. Поскольку вы и ваши люди должны находиться рядом с его величеством, вы будете сопровождать нас по пути.

– Это будет честью для нас, – ответил Адам и снова поклонился королю.

– Да сопутствует нам благословение Пресвятой Богородицы, Османьский! – Голос Яна Третьего прозвучал серьезно, ведь предстоящая война обещала быть продолжительной и потребовать у Польши много сил. Открытое неподчинение, проявленное литовским великим гетманом Пацем, было главной проблемой. – Хотелось бы мне иметь такую длинную саблю, чтобы одним ударом отрубить головы всем этим негодяям, – вздохнул король и похлопал сына по плечу. – На марше ты будешь ночевать вместе со мной, но днем станешь ездить с Османьским, стараясь научиться у него как можно большему. Он великий воин и лучший наставник, которого я могу для тебя найти.

– Это большая честь для меня! – На этот раз Адам поклонился еще ниже, чтобы король не увидел недовольства на его лице. Нянчиться с принцем Османьскому хотелось меньше всего. – Ваше высочество, – сказал он и склонил голову перед Якубом.

– Обращайтесь с моим сыном не как с принцем, а как с одним из своих новобранцев. Он должен научиться ездить в строю и обращаться с саблей так, чтобы турки его боялись! – воскликнул король.

Адам посмотрел на тощего принца, который в свои шестнадцать лет выглядел на четырнадцать, и подумал, что невозможно будет добиться того, чтобы этот юноша без страха смотрел в глаза турецким янычарам. Но таково уж было поручение короля и… Тут взгляд Адама упал на Йоханну и на его лице появилась усмешка.

– Я приставлю к его королевскому высочеству лучшего фехтовальщика, которого только можно найти. Я имею в виду Яна Выборского.

– Меня? – испуганно спросила Йоханна.

– Ты больше всех подходишь принцу по росту, поэтому он будет храбро с тобой сражаться. Твой брат и Игнаций почти на голову выше его высочества и выглядят устрашающе.

– Я тоже могу выглядеть устрашающе! – Голос Йоханны прозвучал резко, но она понимала, что возражать не имело смысла.

Как Османьский должен был подчиняться королю, так и она должна была подчиняться Османьскому, независимо от того, нравилось ей это или нет. Девушка тоже поклонилась, сидя в седле, но сделала это так элегантно, что на ее фоне Адам показался неуклюжим медведем. Йоханна действительно лучше всех в отряде могла позаботиться о Якубе Собеском. Она была не очень сильной, но компенсировала это быстротой и сноровкой, а именно этому должен был научиться принц, если хотел выстоять в бою.