Интервенция. Харбинский экспресс-2 - Андрей Орлов

– Что, агент? Когда приходил? – насторожился Павел Романович.

Выяснилось: часа два назад приехал один из «гороховых пальто» и спросил, здесь ли господа доктор и ротмистр. Весьма удивился отсутствию и немедленно убыл, не дав пояснений.

Впрочем, неясность тут же разрешил Карвасаров:

– Это я приказал. Хотел узнать, благополучно ли вы добрались. Потому и стал вас потом разыскивать. Не ожидал, что вы тут же кинетесь… в кафешантан.

Ну и ладно, подумал Павел Романович. Хорошо, что хорошо кончается.

Он нагнулся к коробке, приподнял крышку и погладил кота за ухом. Послышалось знакомое, столь близкое сердцу урчание.

За спиной послышался голос Дроздовой:

– И как он, наш красавчик? В порядке?

– В полном, – сказал Павел Романович. – Удивительное создание. Столько пришлось претерпеть…

– Ах, дайте-ка и я поглажу… – Анна Николаевна опустилась на корточки и позвала тихонько:

– Кис-кис-кис…

Она вынула Зигмунда из коробки. Взяла на руки. Кот, к внезапным ласкам обыкновенно не склонный, сейчас не противился – разнежился на руках у Дроздовой, и даже заурчал негромко.

– Господа, я вас покину, – сказала Анна Николаевна. – Зигмунд не в лучшем виде. Пойду на кухню с нашим красавцем. Покормлю…

Павел Романович проводил ее настороженным взглядом. Хотел было отправиться следом, но тут Карвасаров, перекинувший через руку свое черное, не по погоде, пальто, сказал:

– Оставляю вас, господа. Теперь вам предстоит рассчитывать лишь на себя. И насчет квартиры побеспокойтесь. Господин Сырцов найден недавно на улице. По моим данным – застрелен китайским патрулем. Так что теперь вы тут уж без всякого основания. Такие дела…

Ротмистр при этих словах хмыкнул, Сопов смолчал. (Между собой эти двое не разговаривали – видно, не забыли недавнюю ссору.)

Полковник между тем сказал своему агенту:

– Садись на коляску и возвращайся.

– А как же вы, Мирон Михайлович?

– Я пешком прогуляюсь. Отвык уже на своих-то двоих. А для моциону полезно. Ладно, нечего тут, ступай.

– Подождите, – сказал Дохтуров. – Попьем вместе чаю перед дорогой.

– Да? Ну, если остальные не возражают…

Ротмистр молча пожал плечами (что вышло совсем невежливо), а Клавдий Симеонович вдруг зачастил:

– Конечно-конечно, милости просим, так сказать, к нашему шалашу… Возьмем из хозяйских запасов. Господину Сырцову теперь уже все равно, хе-хе…

Но глаза у него не смеялись. Павел Романович, неплохо изучивший титулярного советника, без труда понял, что тот не слишком-то рад.

Через полчаса все сидели за столом. Полковник с удовольствием разглядывал Анну Николаевну. (Она к этому моменту уже вернулась и устроила Зигмунда обратно в его коробку.) Внимание Карвасарова к мадемуазель Дроздовой показалось Дохтурову несколько чрезмерным. Павел Романович невольно нахмурился, но та незаметно пожала ему кончики пальцев – дескать, все в порядке.

Она быстро сервировала стол прямо в комнате. За дополнительным стулом, правда, пришлось сходить в прихожую. Его приволок Сопов – и тут же попятился обратно.

– Вы куда? Чай остынет.

– Миль пардон, Анна Николаевна, я мигом. Зов организма.

Дроздова нахмурилась и принялась разливать из заварного чайника по стаканам.

– Господин полковник, вы и вправду увлекаетесь моционом или это какой-то хитрый прием, чтобы сбить с толку? – внезапно спросил ротмистр.

Мирон Михайлович Карвасаров удивился:

– Увлекаюсь, что здесь такого? Да и с толку мне вас сбивать незачем. Я гляжу, вы меня прямо-таки в Мефистофели записали.

В этот момент вернулся Сопов. Пристроился с уголка, потер ладошки:

– Вот мы и вместе. Я с вами буквально сроднился. Так бы и жил дальше. У вас, доктор, кстати, какие планы?

– Боюсь, нам предстоит расстаться. Я завтра же уезжаю.

Клавдий Симеонович вздохнул, покивал головой.

– Так и знал, так и знал, – запричитал он. – Очень жаль, хотя так и думал. Все мы тут, будто листья сухие, вихрем подхваченные. О-хо-хо-хо-хохонюшки, тяжело Афонюшке на чужой сторонушке… Значит, разлучаемся? А свидимся ли? Вы ведь поди все свой план претворять думаете.

– Свидимся, – успокоил его Павел Романович. – У нас ведь, помню, был уговор. Предлагаю условиться: так как знать свои адреса в нашем положении никак невозможно, связываться через мадам.

Дохтуров уловил укоризненный взгляд ротмистра. Расшифровывался он так: зачем же при посторонних?

На взгляд сей Павел Романович никак не отреагировал. Для него сейчас было чем открытее, тем спокойней. И появление полковника казалось как нельзя кстати – иначе еще неизвестно, как бы сей вечер закончился.

– Славно, – проговорила Анна Николаевна, – по-домашнему. Я, кажется, уже сто лет…

Она не договорила. Ахнув, прикрыла ладошкой рот – да так и застыла, уставившись на входную дверь.

Павел Романович обернулся: на пороге стояли двое, одетые сущими оборванцами. Один, ростом пониже, походил на убогого попрошайку, второй – на сильно пьющего дворника.

Вот только револьверов попрошайки при себе обыкновенно не держат. А у этого был, крепко сидел в ладони, и по всему чувствовалось – обращаться с оружием незнакомец прекрасно умеет.

Второй, что повыше, тоже пришел не с пустыми руками: сжимал в правой небольшую, увесистого вида дубинку.

– Ух ты… – пробормотал Сопов.

Остальные сидели молча, глядя на незваных гостей. Ротмистр сперва шевельнулся, словно намеревался предпринять что-то, но потом обратно застыл.

Павел Романович подумал, что, пожалуй, попрошайку ему уже приходилось видеть. Но где? Да на Оранжерейной! – воскликнул он мысленно. Возле дома, где погиб Грач. Ну да – тот самый безногий, на тележке! А он, оказывается, вовсе не инвалид – ловко у него получилось… А второй – тот самый, что там же дворника изображал.

Словно бы прочитав эти мысли, тот посмотрел прямо на доктора и провел по лицу жестом, каким обыкновенно стирают налипшую к лицу паутину. После чего лицо его враз изменилось. Оказалось, был он загримирован, и теперь, без пепельно-серой пудры, физиономия стала вполне узнаваемой.

Перед ними стоял генерал Ртищев.

– Ого, – сказал ротмистр. – Ваше превосходительство! Признаться, не ждали.

– Конечно, – генерал кивнул. – Иначе и быть не могло. Как поживаете, Павел Романович? – обратился он к доктору.

– Вашими молитвами.

Появление генерала возымело эффект: все были потрясены. Кроме, пожалуй, полковника Карвасарова.

– Я так понимаю, вы – четвертый из этой славной компании. Господин Ртищев, если не ошибаюсь?