Рассвет - Генри Райдер Хаггард

— Да, он прекрасен, и сосны пахнут сладко.

— Хотел бы я, чтобы Анжела это видела, — сказал он почти про себя.

Милдред лениво полулежала среди папоротников, сняв шляпу и закрыв глаза, так что длинные темные ресницы касались ее щеки, а голова покоилась на руке; вдруг она резко села.

— Что случилось?

— Ничего, вы разбудили меня, вот и все.

— Я помню, как этой весной мы с ней ходили смотреть на окрестности Аббатства и говорили — я часто думаю об этом, когда смотрю на что-нибудь прекрасное и полное жизни, — как грустно сознавать, что все это — пища для смерти, а красота — то, что сегодня есть, а завтра уже нет.

— И что же она сказала?

— Она сказала, что это говорит ей о бессмертии и что во всем, что ее окружает, она видит свидетельство вечной жизни.

— Должно быть, ей очень повезло. Сказать вам, о чем он напоминает мне?

— О чем же?

— Не о смерти, не о бессмертии, но о полном, счастливом, пульсирующем существовании в эту минуту и о прекрасном мире, о котором так плохо думают пессимисты — вроде вас и мистики — вроде вашей Анжелы, но который на самом деле так великолепен и так богат на радость. Ведь этот солнечный свет, и эти цветы, и широкий блеск этого моря — все это счастье, и здоровье, кипящее в наших венах, и красота в наших глазах — все это счастье, которого мы никогда не осознаем, пока не потеряем его. Смерть, конечно, приходит ко всем нам, но зачем добавлять к ее ужасам мысли о ней, когда она еще так далеко? А что касается жизни после смерти — так это перспектива слабая, неопределенная, скорее ужасная, чем счастливая. Этот мир — наша единственная реальность, единственная вещь, которую мы можем постичь; только здесь мы знаем, что можем наслаждаться, и все же как мы растрачиваем наши короткие возможности для наслаждения! Скоро Юность ускользнет, и мы станем слишком стары для любви. Розы увядают быстрее всего, Артур, когда ярко светит солнце; вечером, когда они опадают и земля краснеет от увядающих лепестков, не думаете ли вы, что мы пожалеем, что не сорвали больше цветов?

— Хорошая философия, Милдред, — сказал он, в душе слабо сопротивляясь ее выводам.

В этот момент его пальцы каким-то образом коснулись ее пальчиков и крепко сжали ее маленькую ладошку — впервые в жизни они сидели рука об руку. Однако, к счастью для него, Артур не осмелился взглянуть Милдред в глаза; не прошло и нескольких минут, как послышался голос мисс Терри, громко призывающей его.

— Я полагаю, вам пора идти, — сказала Милдред с оттенком досады в голосе и множеством оттенков на лице, — а то она придет сюда. Я тоже пойду, пора пить чай.

Добравшись до места, откуда доносились крики, они увидели мисс Терри, окруженную толпой смеющихся и возбужденных носильщиков и изливавшую поток самых энергичных английских выражений на несчастного островитянина, который стоял с серебряными кружками в обеих руках, униженно кланяясь и пожимая плечами, и почтительно произносил таинственные слова:

— Мимилли, синьора, мимилли…

— Ну, а теперь-то что случилось, Агата?

— Случилось то, что я проснулась и увидела, как этот человек крадет наши чашки; я сразу же бросилась на него с зонтиком, но он увернулся, и я упала, а зонт улетел вон за тот камень! Хватайте его сейчас же, Артур — у него в руках украденное имущество. Передайте его в руки правосудия.

— Боже мой, Агата, что вы еще выдумали! Бедняга хочет всего лишь вымыть все это.

— Тогда я хотела бы знать, почему он не мог сказать мне об этом простым английским языком! — заявила мисс Терри, смущенно отступая под взрывы смеха всей компании, включая предполагаемого вора.

После чая все они отправились на грандиозную охоту на жуков и так увлеклись, что не заметили бега времени, пока вдруг Милдред, вытащив часы, не вскрикнула в тревоге.

— Вы знаете, сколько сейчас времени, добрые люди? Половина седьмого, а Кастенсы обедают у нас в четверть восьмого. Нам понадобится добрый час, чтобы спуститься вниз.

— Ничего страшного, — сказал Артур, — там внизу стоят сани; я видел их, когда мы поднимались. Они отвезут нас в Фуншал за четверть часа, и мы сможем добраться до Квинта Карр около семи.

— Артур, вы совершенно бесценны! Давайте-ка поторопимся, ну же!

Эти сани — традиционный транспорт на Мадейре. Они устроены по принципу воловьей упряжки, с той лишь разницей, что движутся по гладким, вымощенным камнем дорогам без всяких колес, с помощью собственной инерции, управляемые с боков двумя искусными проводниками; одна нога каждого из них остается босой, чтобы не поскользнуться. В руках они крепко сжимают веревочные поводья, и когда сани начинают двигаться слишком быстро, проводники ловко вскакивают на выступающие концы полозьев и едут. Благодаря быстрому ходу этих саней путешественник всего за несколько минут преодолевает расстояние, на которое могло бы уйти несколько часов. Действительно, путешествие наших героев вверх и вниз можно сравнить с путешествием известного британского моряка, которому потребовалось целых пять часов, чтобы подняться на гору Маджуба, но зато вниз он, согласно его собственному убедительному рассказу, спустился с почти невероятной быстротой. К слову, можно уверенно предположить, что путешествие на санях по Мадейре не очень хорошо подходит для нервных путешественников…

Мисс Терри не раз видела, как эти бесколесные машины летят с вершины горы к подножию, словно воздушный шар, растерявший весь свой газ, а также слышала о частых авариях, связанных с ними. Она твердо поклялась, что ничто не заставит ее доверить свою жизнь одному из этих средств передвижения.

— Но вам придется, Агата, иначе вы останетесь здесь. Они безопасны, как приходская церковь — и я не могу заставлять Кастенсов ждать обеда до половины девятого. Давайте же, садитесь. Артур может сесть рядом и держать вас, а я сяду сзади.

Подчиняясь приказу, мисс Терри со стоном залезла на свое место в санях, Артур устроился рядом с ней, а миссис Карр — в каком-то странном кресле позади них. Молодоженам идея не слишком-то нравилась, но они твердо решили погибнуть в объятиях друг друга — и заняли меньшие по размеру сани. Проводники ухватили веревки и ждали сигнала к отправлению, выставив вперед свои босые ноги.

— Стойте! — взывала мисс Терри, потрясая найденным зонтиком. — Этот человек забыл надеть башмак и чулок на правую ногу. Он поранит себе ногу, и, кроме того, это совершенно не респектабельно, когда тебя видят летящим по городу рядом с одноногим оборванцем…

— Трогай! — крикнул Артур, проводники толкнули сани — и через минуту путешественники уже летели вниз с холма со скоростью света.

Леса и дома появлялись и исчезали, как видения во сне, и теплый воздух пел у них в ушах, когда они рассекали его, летя вниз под углом в тридцать градусов и не оставляя после себя ничего, кроме стенаний мисс Терри. Вскоре они приблизились к подножию горы, но впереди был еще один провал — самый глубокий из всех, с крутым поворотом в конце.