Стервятники - Уилбур Смит

Утро следующего дня выдалось безоблачное. Воздух холодный, но солнце ослепительно яркое, и ветер утих. С лесов Хэл видел закрытую дверь темницы. Дэниел все время держался с ним рядом: принимая на свои широкие плечи часть работы Хэла, он защищал его от хлыста Барнарда.

Когда из ворот показался Неторопливый Джон и неторопливо и размеренно двинулся по двору, Хэл устремил на него безумный взгляд. Неожиданно, когда палач проходил под лесами, Хэл схватил тяжелый молоток каменщика, лежавший у его ног, и размахнулся, чтобы запустить его в голову Неторопливому Джону.

Огромный кулак Большого Дэниела сомкнулся вокруг его запястья. Дэниел отобрал у Хэла молоток, как игрушку у ребенка, и положил на стену так, чтобы Хэл не мог его достать.

— Зачем ты это сделал? — спросил Хэл. — Я убил бы эту свинью.

— Без толку, — сочувственно ответил Дэниел. — Убив слугу, ты не спасешь сэра Фрэнсиса. Ты пожертвуешь собственной жизнью и ничего этим не добьешься. К твоему отцу просто пошлют другого палача.

Мансеер вывел из темницы сэра Фрэнсиса. Тот не мог сам идти на перевязанных переломанных ногах, но когда его тащили по двору, голову держал высоко.

— Отец! — страдая, крикнул Хэл. — Я не выдержу этого.

Сэр Фрэнсис посмотрел на него и достаточно громко, так что слышно было на верху стены, ответил:

— Будь сильным, мой сын. Ради меня будь сильным.

Мансеер сволок его вниз, под арсенал.

День тянулся долго — в жизни Хэла еще не бывало такого длинного дня, — и северную сторону двора накрыла глубокая тень, когда из-под арсенала появился Неторопливый Джон.

— На этот раз я убью эту проклятую свинью! — выпалил Хэл, но Дэниел опять обхватил его так, что Хэл не сумел вырваться, и палач медленно прошел под лесами и исчез в воротах.

С перекошенным бледным лицом во двор вышел Хоп. Он позвал врача Компании, и они вдвоем спустились по лестнице. На этот раз солдаты вынесли сэра Фрэнсиса на носилках.

— Отец! — крикнул Хэл, но ответа не было, как не было и признаков жизни.

— Сколько тебя предупреждать! — взревел Хьюго Барнард. Он поднялся на леса и десять раз хлестнул Хэла по спине. Хэл не пытался увернуться, и Барнард отступил, удивляясь, что Хэл не показывает, как ему больно.

— Будешь болтать, как дурачок, спущу на тебя собак, — пригрозил он, отходя.

Тем временем во дворе врач Компании серьезно следил, как солдаты несут бесчувственного сэра Фрэнсиса в темницу. Потом в сопровождении Хопа направился к помещениям губернатора.

Ван де Вельде раздраженно поднял голову от усеивавших его стол бумаг.

— Да? В чем дело, доктор Соар? Я занятой человек. Надеюсь, вы пришли не для того, чтобы зря тратить мое время.

Врач выглядел одновременно рассерженным и виноватым.

— Я насчет пленника, ваше превосходительство…

Ван де Вельде не дал ему продолжить, но повернулся к Хопу, который боязливо топтался за врачом, держа в руках шляпу.

— Ну, Хоп, разговорился пират? Сказал то, что нам нужно? — закричал он, и Хоп в страхе отступил.

— Он необычайно упрям. Я бы никогда не поверил, что человек может… — Он прервал свой запинающийся рассказ. Наступило мучительное молчание.

— Я считаю виновником этого вас, Хоп. — Ван де Вельде угрожающе встал из-за стола, готовый оставить от этого жалкого чиновника мокрое место, но помешал врач.

— Ваше превосходительство, я опасаюсь за жизнь пленника. Еще один допрос он не выдержит.

Ван де Вельде напустился и на него:

— Это, доктор, и есть конечная цель всего дела. Кортни приговорен к смерти. Он умрет, даю слово. — Он снова прошел за стол и опустился в мягкое кресло. — Не ходите ко мне рассказывать о его неминуемой смерти. Я хочу знать одно: способен ли он еще чувствовать боль, способен ли говорить или по крайней мере понимать вопросы. Так что, доктор?

И он сердито уставился на врача.

— Ваше превосходительство. — Врач снял очки и принялся протирать стекла, подбирая слова для ответа. Он знал, что хочет услышать Ван де Вельде, и знал, что неразумно перечить губернатору. — В данный момент у пленника помутнение рассудка.

Ван де Вельде сердито оборвал его.

— А где же хваленое искусство палача? Мне казалось, он никогда не упускал пленника, по крайней мере умышленно.

— Сэр, я не оспариваю мастерство государственного палача. Я уверен, что к завтрашнему утру сознание к пленнику вернется.

— Вы хотите сказать, что завтра утром он будет достаточно здоров, чтобы можно было продолжить допрос?

— Да, ваше превосходительство. Таково мое мнение.

— Что ж, минхеер, доверюсь вам. Если пират умрет до официальной казни, вы ответите за это. Население должно видеть, как совершается правосудие. Нехорошо, если этот человек мирно умрет в подземной камере. Мы хотим, чтобы он умер на площади, на глазах у всех. Я хочу преподать всем урок, понятно?

— Да, ваше превосходительство.

Врач попятился к выходу.

— Вы тоже, Хоп. Вы меня поняли, тупица? Я хочу поговорить с Неторопливым Джоном. Пришлите его ко мне до того, как он завтра утром начнет работу. Хочу убедиться, что он понимает свою ответственность.

— Я сам приведу палача, — пообещал Хоп.

Было уже темно, когда Хьюго Барнард остановил работу на стенах и приказал утомленным пленникам спускаться во двор. Проходя мимо камеры отца, Хэл отчаянно крикнул:

— Отец, ты меня слышишь?

Не услышав ответа, он забарабанил по двери кулаками.

— Отец, поговори со мной. Во имя Господа, отзовись!

На этот раз Мансеер был снисходителен. Он не пытался силой заставить Хэла спускаться, и поэтому Хэл снова взмолился:

— Прошу тебя, отец. Это Хэл, твой сын. Ты меня не узнаешь?

— Хэл, — прохрипел неузнаваемый голос. — Это ты, мой мальчик?

— О Боже! — Хэл опустился на колени и прижался лбом к двери. — Да, отец, это я.

— Будь сильным, сын мой. Осталось недолго, но, если ты меня любишь, заклинаю тебя: исполни клятву.

— Я не могу позволить тебе страдать. Не могу допустить, чтобы это продолжалось.

— Хэл! — Голос отца неожиданно снова окреп. — Страдания позади. Я миновал эту точку. Они теперь могут причинить мне страдания только через тебя.

— Как я могу облегчить твое положение? Скажи, что мне делать? — умолял Хэл.

— Сейчас ты можешь сделать для меня только одно. Позволь мне унести с собой уверенность в твоих силе и мужестве. Если ты подведешь меня теперь, все было напрасно.

Хэл до крови прикусил костяшки стиснутых кулаков, пытаясь с помощью боли подавить всхлипы. Снова послышался голос отца: