Месть палача - Виктор Вальд

Не успели собравшиеся разместиться удобнее для продолжения зрелища, а чужестранный рыцарь несколькими, казалось, легчайшими движениями своего страшного меча сделал из туши свиньи что-то ужасное и восхитительное. Восхитительное оттого что кожа и мяса животного теперь свисала как лепестки огромной розы. Ужасное оттого, что все это мысленно перенесенное на тело человека заставляло содрогнуться даже видавших виды убийц и самых доблестных воинов.

– Ну, и как тебе мой «Пламенеющий»? – без меры довольный, спросил приблизившегося Райнольда хозяин столь страшного меча. – Конечно, с доспехами такого не проделаешь. Хотя при умении… А вот всякую бездоспешную пехоту меч уничтожает превосходно. Даже те, кто выжили, очень скоро умирают от ран. Раны от этого меча втрое шире, чем в обычного. Вот так! «Пламенеющий» оружие, которое заслужит славу очень скоро[221]. А пока порубим турок. Не думаю, что они так же старательно укрыты доспехами, как я… Или как ты и…

Добавив последние слова, скорее из вежливости, Арни де Пелак оглянулся:

– А где же рыцарь Рамон?

– А где же Рамон? – эхом ответил ему вассал Рамона Мунтанери.

Высокий ростом Анри де Пелак первым увидел старшего рыцаря Золотых ворот.

– Так вон он где! – с усмешкой возвестил французский рыцарь и тут же указал вытянутым «Пламенеющим» в сторону уже начинающей собираться для нового развлечения толпы.

Но то, что увидели вмиг растолкавшие зевак рыцари, смутило их. Доблестный рыцарь Рамон Мунтанери, раскрасневшись от неизвестных причин, крепко и оттого странно держал за одежду на спине… старуху.

– Рамон, что с тобой? – едва слышно спросил его вассал Райнольд.

– Грета! – задыхаясь, ответил Рамон Мунтанери.

* * *

– Разойдитесь! – грозно воскликнул напирающей толпе Анри де Пелак.

Но его французский язык был понятен только «каталонцам» Рамона Мунтанери, выросшим среди афинских французов. Для всех остальных убедительнее слов оказался грозно поднятый «Пламенеющий».

– Что с тобою, рыцарь Рамон? – как можно мягче спросил обескураженный французский рыцарь, после того, как ближайший к ним зевака оказался в десяти шагах.

– Грета… – как в наваждении ответил Рамон Мунтанери.

– Грета… Это его любимая девушка, – в растерянности ответил рыцарь Райнольд.

– Эта старуха его девушка? Любимая? – совсем озадачился Анри де Пелак.

– Да нет же… Нет! Нет! – тут же запротестовал Раймон.

Он хотел что-то прояснить, но Рамон Мунтанери все в том же наваждении опять прошептал:

– Грета… Моя милая Грета…

– Здесь какое-то волшебство… Или колдовство, – начал догадываться французский рыцарь.

– Нет! – громко воскликнул неожиданно пришедший в себя Рамон Мунтанери. – Посмотри, мой друг Райнольд на эту записку. Ты узнаешь на ней руку моей милой Греты?

– Собственно говоря… – замялся друг.

– Я знаю точно – это написано рукой моей Греты. Она написала то, что умела. Вернее то, чему ее обучил этот «синий дьявол».

– «Синий дьявол»? – переспросил Анри де Пелак.

Его все больше и больше втягивало в это происшествие, все более и более окутываемое тайной и возможно истинным колдовством – главным противником настоящего рыцаря.

– Да отпусти ты ее! Никуда она не денется, – оглядываясь по сторонам, попросил за старуху рыцарь Райнольд.

– Да куда же я денусь? – без малейшего намека на страх подала свой скрипучий голос освобожденная от сильной руки рыцаря старуха. – Ведь я все еще не получила свой золотой.

– Какой золотой? – наклонился к старухе Анри де Пелак.

– Тот самый, который обещала мне девушка, если я передам в руки рыцаря Рамона Мунтанери записку, написанную ее рукой. Ты, обижающий старуху, и есть рыцарь Рамон Мунтанери?

Вместо оцепеневшего друга ответил рыцарь Райнольд:

– Могу в том поклясться.

– Замечательно, – беззубо усмехнулась бесстрашная старуха. – Где мой золотой?

– Мой друг, ты уверен, что эта записка написана рукой Греты? – обратился Райнольд к своему старшему рыцарю.

– Как и то, что она сейчас в горах Гимета, в моем замке, под защитой моих людей… А она… – Рамон едва опять не схватил за одежды старуху, но был остановлен сразу обоими рыцарями. – А она… Она утверждает, что моя Грета в тайном месте здесь, в Константинополе, и просит ее освободить…

– В тайном месте! Освободить! – ахнул восторженный Анри де Пелак. – Так чего же мы медлим? Вперед, друзья! Вперед! Перевернем весь этот город! Поставим вверх ногами всех его жителей!

– Не спеши, рыцарь… Все не так просто. В городе такое количество домов, что не счесть, – нахмурился Райнольд. – Давай послушаем Рамона.

Рамон Мунтанери провел обеими руками по лицу и перекрестился, прогоняя все то, что должно мешать мысли и действию рыцаря. Потом он несколько раз вздохнул и сказал:

– Кажется, я начинаю понимать…

– Вот и хорошо, – обрадовался рыцарь Райнольд.

– И меня это радует, – добавил французский рыцарь. – Говори!

– Моя Грета часто рассказывала о «синем ангеле» в страшном человеческом обличии, который неоднократно спасал ее жизнь. Он всегда появлялся в то мгновение, когда смерть уже должна была покрыть своим покрывалом мою милую Грету. Но она ошибалась… Моя милая Грета ошибалась. Я уже не застал казнь дьявола в «синих одеждах», но многое наслышан о его деяниях и кознях. Мне описали его внешность. Это без сомнения тот, кого Грета принимала за «ангела». Она так же говорила об его ужасном обличии, но описывала с добротой. И что же получается… Этот «синий дьявол» не сгорел в огне, а прямиком направился к моей девочке и, пользуясь, своими хитростями, вызвал ее из замка и… и похитил!

– Похитил! – как-то сладостно ахнул французский рыцарь. – И теперь она просит о помощи… Где эта записка? Что здесь? Я могу разобрать только слова Грета и… и…

– И Рамон, – подсказал Рамон Мунтанери. – Грета говорила, что этот «синий дьявол» многому полезному научил ее на том страшном острове, где нашли свою смерть многие…

– На каком страшном острове? – тут же спросил Анри де Пелак.

– Ах, потом… Потом, – отмахнулся обеими руками рыцарь Райнольд.

– Но буквы для моей Греты были сложны в понимании и написании. «Синий дьявол» научил ее только нескольким словам. Я же показал, как пишется мое имя, и она это не забыла…