Последний тайник - Фернандо Гамбоа

— Вряд ли, — отрицательно покачала головой Кассандра. — Эта легенда повествует о гораздо более древних событиях. Возможно, этим «богом» был какой-нибудь финикийский или греческий мореплаватель, попытавшийся определить, где же находится граница мира. Существует даже предположение, что им был человек, ставший главным героем «Одиссеи» Гомера и что именно он вдохновил знаменитого древнегреческого сказителя на создание поэмы о таком невероятном путешествии.

— Ты имеешь в виду…

— Да, Улисс, твоего тезку^[48]. Так или иначе, но с тех пор все светлокожие бородачи, которые высаживались на побережье Центральной Америки, воспринимались местными жителями как потомки легендарного Кетцалькоатля, который вернулся, чтобы выполнить свое обещание.

— Именно так здесь и были восприняты испанцы, — подтвердил профессор, который внимательно слушал Кассандру.

— А возможно, и тамплиеры, — добавил я.

— Я к этому и веду, — сказала Кассандра. — Вы теперь знаете, что у майя была страсть к датированию всех происходивших в их жизни событий: войн, рождений, смертей, жертвоприношений, прочих религиозных церемоний. И конечно же, изображенные на этой стеле события не являются исключением.

Мы с профессором молча уставились на Кассандру, подозревая, что она сейчас сообщит нам нечто сногсшибательное.

— Если говорить более конкретно, — продолжила Касси, — то на данной стеле, посвященной подношению, сделанному Кукульканом-Кетцалькоатлем, фигурирует следующая дата: восьмой тун четвертого катуна одиннадцатого бактуна первого длинного счета. Это соответствует четыре тысячи четыреста двадцать второму году с момента создания календаря майя.

— А нельзя ли перевести это на более понятное для нас христианское летоисчисление? — пробурчал я.

Кассандра, довольная тем, что ей удалось запутать меня, улыбнулась.

— Нулевой год майя соответствует по григорианскому календарю три тысячи сто четырнадцатому году до нашей эры, а поэтому, если мы отсчитаем от него упомянутые мною четыре тысячи четыреста двадцать два года, то получим…

— …тысяча триста восьмой год от Рождества Христова! — воскликнул профессор. — Получается, что это произошло на следующий год после того, как суда тамплиеров выплыли из Ла-Рошель!

Кассандра сделала паузу, чтобы перевести дыхание, а заодно этой паузой придать весомость своему умозаключению, о котором она собиралась сообщить.

— Вы правы, профессор, но это еще не все, — с торжествующей улыбкой заявила Касси. — После того как я тщательно изучила возможные переводы высеченных на этой стеле иероглифов, — она снова сделала паузу, а затем голосом академика, выступающего на научном конгрессе, продолжила: — я пришла к выводу, что бог-солнце может означать большое подношение в виде золота. Что касается Кетцалькоатля, то, по всей видимости, он символизирует светлокожих людей, явившихся в Яшчилан в тысяча триста восьмом году. Ну а под Ах-Пучем, исходя из мифологии майя, здесь подразумевается так называемый сенот — большой природный колодец, образовавшийся в известняковой породе под воздействием подземной реки.

— Это означает…

— Это означает, что я ни минуты не сомневаюсь в том, что наши друзья-тамплиеры прибыли сюда и решили — с благословения местных жрецов! — замаскировать привезенные ими сокровища ордена Храма под видом подношения богам майя. Для этого они опустили их на дно сенота, который, если я, конечно, не ошибаюсь, должен находиться где-то поблизости.

Разложив подробную военно-топографическую карту местности на большой каменной плите, которая, по словам Касси, когда-то использовалась для совершения человеческих жертвоприношений, мы стали искать предполагаемое местонахождение сенота.

— Судя по карте, ближайший сенот находится от нас более чем в ста километрах, — разочарованно сказал профессор.

Кассандра выпрямилась и окинула нас сердитым взглядом.

— А я думаю, что данная карта недостаточно подробная или, возможно, этот колодец пока еще не обнаружили, — возразила она. — Могу вас заверить, что выводы, которые я сделала на основе анализа иероглифов, — правильные. Ошибка исключена.

— Я в этом не сомневаюсь, — спокойно произнес я. — Тем не менее, если я правильно понял, упомянутый тобой сенот необязательно должен находиться именно здесь. — Это всего лишь твое предположение.

Кассандра недовольно поморщилась.

— По-твоему, они понесли на своих спинах несколько тонн золота дальше в сельву, а эти иероглифы были высечены на стеле просто для отвода глаз?

— Касси, ну чего ты злишься? Нам необходимо учитывать все допустимые в этой ситуации варианты.

— В таком случае мой вариант, который ты считаешь ошибочным, можешь прямо сейчас выкинуть из головы, — в сердцах выпалила Кассандра.

— Да ладно, не кипятитесь, — примирительным тоном сказал профессор. — Давайте будем исходить из того, что сенот все-таки находится где-то поблизости, однако его по какой-то причине не обозначили на карте. Почему, по-вашему, такое могло произойти?

Мы с Кассандрой переглянулись.

— Возможно, он просто очень маленький и его в этом густом тропическом лесу еще не обнаружили, — неуверенно произнеся.

Кассандра неодобрительно покачала головой.

— Мне кажется, что это все-таки маловероятно, — возразила она. — Данная территория на протяжении уже многих лет активно изучается и археологами, и военными, а потому все мало-мальски важные топографические объекты, в том числе сеноты, уже должны были бы быть обозначены на этой карте.

— А что здесь нужно военным? — спросил я.

Кассандра бросила на меня удивленный взгляд.

— Ты что, забыл о Сапатистской армии национального освобождения?

— А-а, да. Если мне не изменяет память, это повстанцы из числа местных индейцев, возглавляемые неким субкоманданте Маркосом. А разве боевые действия иногда докатываются и до этой части штата Чьяпас?

— Не просто докатываются, а вовсю тут ведутся. Повстанцев уже вытеснили из густонаселенных территорий, однако они засели в тропических лесах. И хотя сапатисты обычно действуют в горах, время от времени они появляются и на такой равнинной местности, как эта, По правде говоря, уже далеко не одной археологической экспедиции приходилось с ними сталкиваться.

Профессор с обеспокоенным видом провел ладонью по своим жиденьким волосам.

— И что произошло с этими экспедициями? — поинтересовался он.

— К счастью, ничего. Ведь повстанцы не грабители с большой дорога, а националистически настроенные представители майя, борющиеся за выживание своего народа и своей культуры. Как только они убеждаются, что повстречавшаяся на их пути экспедиция не собирается расхищать национальное наследие майя, они оставляют ее в покое.