Бремя короны - Виктория Холт

Кто-то принес ему надувной жилет. Возможно, придется покинуть корабль, милорд, сказали ему.

— Покинуть корабль? Ни за что. Где остальные мои корабли?

— Их больше нет с нами, милорд. Некоторые, возможно, погибли... другие отнесло к какой-то земле. Мы в Ла-Манше. Слава Небесам, английский берег должен быть недалеко.

К нему подбежала Хуана. Она была одета в отороченную мехом мантию, а к поясу был пристегнут кошель.

Она рассмеялась, глядя на него, и протянула руки.

— Мы умрем вместе, любимый мой! — вскричала она. — Я не прошу большего.

Она хотела обнять его, но он отшвырнул ее.

— Сейчас не время, — сказал он. — Мы должны быть готовы. Возможно, придется оставить корабль.

— Ах, в объятия моря, — воскликнула Хуана. — Полагаю, они будут немного приветливее твоих, мой жестокий господин.

— Попробуй быть благоразумной, — сердито сказал Филипп. — В такой час... у тебя совсем нет разума?

— Никакого! — крикнула она. — Ни капли, когда дело касается тебя, прекраснейший и жесточайший из мужчин.

Он отвернулся.

— Что теперь? — спросил он людей, которые, несмотря на ситуацию, не могли не смотреть на Хуану с изумлением. — Сможем ли мы пристать к берегу?

— Мы могли бы попытаться. Если корабль продержится достаточно долго...

— Англия, — произнес Филипп. — Что ж, пожалуй, лучше, чем могила в пучине.

Хуана снова бросилась к нему, цепляясь за него.

— Давай умрем вместе, сладкий мой муж, — драматично воскликнула она, и он снова оттолкнул ее.

— Смерть! — в ярости крикнул он. — По крайней мере, это было бы избавлением от тебя.

Затем он оставил ее и, шатаясь, вышел на палубу.

Хуана, упавшая отчасти из-за грубости Филиппа, отчасти из-за сильной качки, приподнялась и села, раскачиваясь взад и вперед.

— О, любовь моя... любовь моя! — причитала она. — Полюбишь ли ты меня когда-нибудь? Я останусь с тобой навсегда. Ты никогда не избавишься от меня... никогда... никогда.

Вокруг нее суетились ее женщины. Они обезумели от страха — не из-за ее странностей, к этому они привыкли, — а перед лицом гибели в море.

Гром грохотал, и молнии были ужасающими.

— Филипп! — закричала Хуана. — Где ты, любовь моя, муж мой? Приди ко мне. Давай умрем в объятиях друг друга.

Одна из женщин опустилась возле нее на колени.

— Ты напугана, женщина, — сказала Хуана. — Ты дрожишь. Мы ведь умрем, правда? Интересно, каково это — тонуть. Говорят, смерть приходит быстро, а в таком море и подавно. Я не боюсь смерти. В этом мире я боюсь только одного... потерять его... потерять моего возлюбленного...

Она посмотрела на них... на этих женщин, сгрудившихся вокруг нее. Они нуждались в утешении больше, чем она. Она говорила правду: она не боялась. Лишь бы быть с Филиппом — вот и все, о чем она просила.

Корабль сильно накренился, и, когда Хуана попыталась встать на ноги, она услышала крик:

— Земля! Земля! Хвала Господу, это земля!

Филипп крикнул:

— Мы сможем добраться?

— Мы обязаны, милорд. Этот корабль не пронесет нас дальше... Либо суша, либо смерть в море.

— Тогда правьте к берегу, — сказал Филипп.

Он думал о том, что придется уповать на гостеприимство Генриха. Разумно ли это? Весьма неразумно, полагал он. Он станет, по сути, пленником Генриха. Он здесь лишь с горсткой моряков, во власти того, кто может предложить дружбу лишь в том случае, если это будет выгодно.

Но выбор стоял между этим и смертью в пучине, так что путь оставался лишь один.

Хуана была на ногах. Она, шатаясь, вышла на палубу и встала рядом с Филиппом. Она выглядела неуместно в своем изысканном платье, с кошелем золота, пристегнутым к поясу, и длинными волосами, развевающимися на ветру. Она была красива; этого нельзя было отрицать, и в своей дикости она походила скорее на морскую богиню, нежели на обычную женщину. Филипп взглянул на нее с мимолетным восхищением. Перед лицом гибели она выказала меньше страха, чем кто-либо из них.

— Филипп, — вскричала она. — Мы вместе... Мы пережили это.

Она сжала его руку, и он не оттолкнул ее. Возможно, момент был слишком торжественным, и он испытывал слишком сильное облегчение от того, что земля была в поле зрения, а смерть неминуемо отступила.

— Думаю, — медленно произнес он, — мы, возможно, в безопасности.

Приблизившись к суше, они увидели, что там их ждут люди. В раннем утреннем свете зрелище это пугало, ибо некоторые из ожидавших сжимали луки и стрелы, а у других были сельскохозяйственные орудия, которые они, возможно, намеревались использовать как оружие. Вид у них был угрожающий.

Корабль скрежетнул по дну и остановился, и некоторые из мужчин побрели к берегу вброд.

Филипп услышал чей-то крик:

— Это эрцгерцог Австрийский и Король Кастилии, с его Герцогиней и Королевой. Мы молим об убежище.

Раздался хор голосов: «Сходите на берег!»

«Мы должны, — криво усмехнулся про себя Филипп. — Другого выхода у нас нет».

Вскоре он, рука об руку с Хуаной, уже стоял на твердой земле.

Один человек вышел вперед из толпы, и было ясно, что он обладает здесь некоторой властью.

— Я сэр Джон Тренчард, — сказал он. — Сквайр этих земель. Приветствую вас на берегу.

— Благодарю вас, — ответил Филипп. — Скажите мне, где мы?

— Вы высадились в Мелкомб-Реджисе... совсем рядом с Уэймутом. Вдоль всего побережья наблюдают за вашими кораблями. Боюсь, милорд Эрцгерцог, немногим удалось избежать шторма. Благодарение Богу, что вы целы. Мой дом и мои домочадцы к вашим услугам, и не сомневаюсь, вы пожелаете отправиться со мной немедленно.

— Нет ничего, чего бы я желал больше, — сказал Филипп.

— Тогда идемте. Мы совсем рядом. Вы получите по меньшей мере еду и кров.

В усадьбе было тепло и уютно после суровых испытаний ночи, и Филипп не мог чувствовать ничего, кроме облегчения и переполняющей радости от того, что жизнь спасена. Аппетитные запахи жареного мяса наполняли зал, и он предался удовольствию, пользуясь удобствами, предложенными хозяином.

Леди Тренчард отдавала срочные распоряжения на кухне и по всему дому, в то время как ее муж отправил гонца в Виндзор, чтобы Король без промедления узнал, какой важный гость находится в доме сэра Джона.

***

Король воспринял эту весть с таким сильным волнением, что на этот раз почувствовал себя