Ангарский сокол - Дмитрий Хван

Незадолго до появления стрельцов Павел договорился с хозяином двора о том, чтобы он и его люди умолчали про то, что часть иноземцев была внутри гостевого терема. Что, собственно, было выгодно им обоим. В руках у ангарцев оставалось трое нападавших. Из тех чужаков, что держали на прицеле Никиту с нижегородцами, в живых осталось только двое, остальных забила дубьём дворня да застрелил Никита, в суматохе сумевший освободить руки. К счастью, жертв у ангарцев, как и среди местных, не было. Если не считать разбитого лица Никиты да шишки, а возможно, и сотрясения мозга у Кабаржицкого.

…После позднего обеда Грауль задержал в трапезной всех, кроме стерегущего пленников Никиты. Подождав, пока служки уберут со стола и принесут горячего питья со сладостями, он начал говорить:

— Итак, мужики, мне нужно окончательно определиться. Вы все, — обвёл он глазами нижегородцев, — увидели, насколько опасна служба ваша…

Мужики загомонили: мол, да что мы, мордобоя, мол, не видали, и не служба это вовсе, а так — сущая безделица и объедаловка.

— Что же тут опасного, Павел Лукич? Разве что косточкой поперхнуться, — резюмировал за всех Данила.

— Хорошо, — кивнул Павел. — В таком случае важный вопрос: все ли из вас пойдут на службу в само Ангарское княжество, как было ранее уговорено?

— Все пойдём, не сомневайся! — воскликнул один из мужиков, остальные же одобрительно закивали, потрясая бородами.

— Что же, тогда завтра получите пистолеты, такие же, как и тот, из которого палил Никита, и я буду вас учить с ними обращаться. Караульную службу тоже будем постигать. А то вас, как баранов, схватили да под прицелом держали. Ладно, пока отдыхайте.

«Повезло им, что англы до оружия не добрались, сверху ящики с чугуном и железом наставили! Правильно Никитос перед нашим уходом идею подал, башковитый он парень, поднатаскать его надо. Ну ладно, я пока проведаю пленников». — Размышляя, Грауль встал из-за стола.

Когда Павел вошёл в светёлку, где Никита караулил чужаков, связанный иноземец враз потерял самообладание и нервно засучил ногами на полу. Двое московитов мрачно и равнодушно посмотрели на капитана. Они его, в отличие от сэра Патрика, в деле не видели.

— Ну что, граждане, кто хочет со мною поговорить по душам? Излить мне, так сказать, эту самую душу и очистить её от греха, — ласковым голосом проговорил Павел, посматривая на пленников мягко, почти что с нежностью.

Никита даже рот открыл от подобной обходительности капитана.

— А ты кто таков? — хмуро зыркнул на него московит, что был постарше.

— Голова ангарского посольства Павел Грауль, князь Усольский. А ты кто есть?

Тот молчал, тогда Павел перевёл взгляд на мужичка видом помладше.

— Давеча не молчали, а теперь будто в рот воды набрали. Вы же его хотели видеть, вот он и есть, — кивнул Никита на Павла.

Мужичок бросил быстрый взгляд на старшего.

— О, ясненько! Никита, выведи-ка этого хмыря. А то он разговору мешает нашему с товарищем.

Бородача вывели за дверь.

— Ну давай, говори, зарабатывай жизнь и свободу. А этого упыря аглицкого не бойся.

Иноземец, нервно сглотнув, посмотрел на своего подельника. А тот взахлёб начал сдавать с потрохами своих недавних товарищей. Как оказалось, только что уведённый пленный был одним из приближённых думного дьяка Посольского приказа. Он и якшался с англичанами.

— Он же, Патрик, — кивнул он на иноземца, — и ещё другие немцы хотели послов ангарских схватить и к себе на аглицкий двор отвесть для крепкого расспросу.

— А что им надо было узнать? — развязывая путы пленника, спросил Грауль.

— А того я уже не ведаю, — вздохнул мужик. — Они что-то про золото говорили и про мушкеты.

— Ясно, — удовлетворённо молвил Павел. — А сам глава Посольского приказа ведает о шашнях того хмыря с англичанами?

Пленник, потирая затёкшие руки, отвечал, что князь Львов, верно, ничего и не знает. И что этот подьячий делал всё келейно, втайне от прочих товарищей.

— Это радует. Ну ладно, вали отсель, да более на глаза мне не попадайся. Да! И не служи врагам отечества своего впредь, это опасно для здоровья.

— Ты меня отпускаешь? — изумился мужик. — А они как же?

— А их ты больше никогда не увидишь. Всё, ступай, ступай, — махнул рукой Павел и, проводив его до двери, приказал Даниле отвести его за ворота и отпустить на все четыре стороны.

А потом Грауль вернулся к сидевшему под окном связанному сэру Патрику Дойлу, представителю торговой компании английского двора в Москве.

— Патрик, мы остались одни. — Павел подмигнул опешившему от подобной вольности ангарца англичанину. — Тебе ничего не помешает рассказать мне, что подвигло вас на разбой.

— Но это не было разбоем, — с сильным акцентом возразил иноземец, опасливо поглядывая на ангарца.

— Уверяю тебя, в ангарском суде тебя судили бы именно за разбой и ты бы много лет провёл на угольной шахте.

— Но я не в Ангарии! — недоумённо возразил Дойл.

— Это почему же? — изобразил удивление Грауль. — Вы напали на нас на территории нашего посольства. А на территории посольства действуют наши ангарские законы. Значит, как глава посольства, я могу судить тебя, как обыкновенного разбойника.

Ангарец с улыбкой смотрел на реакцию англичанина. Импровизация Павлу явно удалась, и иноземец, кажется, начал понимать, что он серьёзно вляпался.

— Но я подданный английской короны! Меня ожидают мои друзья, они знают, что я здесь!

— И что с того? — рассмеялся Павел. — Они тоже разбойники. Пускай приходят, у нас есть чем их встретить.

Павел встал с лавки, подошёл к ящику, стоявшему у стены, и вытащил из него один из трёх карабинов, что остались у него после ухода группы Карпинского. Зарядив его и щёлкнув затвором, он приблизился к сидящему на полу англичанину.

— Ты же это хотел получить?

Патрик не сводил мрачного взгляда с ангарского мушкета, который так интересовал пославших его соплеменников.

— А ты не пробовал просто спросить? — продолжал говорить ангарец. — Постучаться в ворота и вежливо, как настоящий сэр, попросить меня уделить тебе немного времени, чтобы ответить на твои вопросы, а? Чего молчишь? А то напали, как презренные разбойники, да ещё ночью, прикрывая темнотой свои грязные помыслы.

Дойл продолжал молчать, он буквально онемел, не находя правильных слов, чтобы возразить этому ангарцу.

— Или, может, вас интересует наше золото? — Павел запустил руку в карман штанов, достав несколько червонцев. — Да что ты всё молчишь-то?

Было видно, что иноземец уже дошёл до кондиции и дальнейший разговор превратится лишь в истерику этого начинающего «торговца». Пора было переходить к следующей стадии общения с англичанином.