Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Вычтите из этой суммы двадцать тысяч талеров за тот дом, в котором я проживаю.

Банкиры переглянулись. А Энрике Ренальди и сказал вкрадчиво:

— Но тот дом, в котором проживает ваша племянница, немного подорожал. У него теперь другая цена.

А Волков ему отвечал спокойно и даже холодно:

— Нет, не другая, а все та же. Двадцать тысяч талеров чеканки Ланна и Фринланда. И не забудьте предоставить мне на дом купчую.

Фабио Кальяри и Энрике Ренальди переглянулись. Кажется, эти достойные мужи понимали друг друга без слов, и посему Фабио Кальяри поклонился.

— Купчая на дом будет у вас, как только нотариусы начнут работать. А золото можете пересчитать прямо сейчас. Оно при нас.

— Отлично, господа, — кавалер улыбнулся, — я хочу видеть свое золото.

Два небольших сундука, наполненных мешочками с золотыми монетами, по сто штук в каждом, перешли в его собственность. Еще и неплохой дом. И все это грело ему душу. Пусть теперь казначей архиепископа скрипит зубами, и его сеньор вместе с ним, пусть к ним присоединится пройдоха Наум Коэн со своими дружками-еретиками из Экссонии и Нижних земель. Да пусть все они хоть до корней сотрут свои старые зубы, главное, что у Волкова есть теперь два сундука золота. И войско в четыре тысячи человек. Теперь-то он уж не пропадет. Кавалер прекрасно знал, что невозможно стать богатым, не нажив себе врагов. И пусть пока врагов много, ничего-ничего, даст бог, их поуменьшится. И для того, чтобы так и случилось, он уж расстарается.

⠀⠀

Банкиры увезли серебро в город, когда небо уже светлело на востоке. Максимилиан, Фейлинг и Румениге улеглись спать в опустевших от серебра возах, даже гвардейцы его дремали. А Волкову было не до сна. Рене уже гнал мужиков, баб и детей до ветра и мыться. До ветра, чтобы потом в дороге никто не просился в кусты, чтобы не задерживал движение. А мыться — мыться утром, если есть поблизости ручей или река, было обязательно. Так брат Ипполит велел. Мужики и бабы не очень-то верили в то, что если мыться, то не будешь болеть, но раз велели, что ж тут поделаешь. Затем все получали хлеб, солонину и чеснок на завтрак. Еду кашевары не экономили. Господин велел довести как можно больше людей живыми и здоровыми, значит, кормить их нужно хорошо. Волкову нравилось, как монах и Рене все устроили. Все было по делу, строго, но без лютости, как и надо. Хорошо, что спать со своим выездом не завалился. Теперь кавалер был спокоен, что людишек, доставшихся ему, до Эшбахта доведут.

— Пойду пораньше, пока роса, чтобы по пыли меньше идти, — попрощался с ним Рене. — Думаю на четвертый день выйти к реке.

— Дай вам Бог, дорогой родственник, дай вам Бог! — напутствовал его кавалер.

А тут уже весь лагерь ожил, задымил множеством костров, запа́х простой стряпней из складских котлов и едой более изысканной из запасов для офицеров. Поварята-подручные рубили кур, набивали колбасы, выбивали днища у бочек с пивом, откупоривали дорогие бочки с вином. Вино щедро разбавляли водой: не пристало офицерам с утра во хмелю быть. Возницы задавали корм лошадям, воду им несли, вычерпывая ближайший ручей до мути, до дна. Волков шел по лагерю и опять был доволен. Все было устроено правильно, если не считать того, что лагерь совсем незащищен. Но зачем тут защита? Кого бояться? А все остальное в лагере было правильно.

Тут к нему из-за телеги с мешками выскочил Роха. Уже по тому, как у капитана глаза горели, Волков понял, что он взволнован. Скарафаджо не из тех, кто ходит вокруг да около, он начал сразу, даже не здороваясь:

— По лагерю слух пошел, что ты, друг мой старый, этому дураку-кавалеристу фон Реддернауфу чин присвоил майорский.

— Отчего же он дурак, он не дурак вовсе, — заметил кавалер.

— Все кавалеристы дурни, ты и сам про то знаешь, — продолжал уверять генерала Роха. — Ничего, кроме как гнать вперед, больше и не умеют. Либо вперед бегут сломя голову, если атака удалась, либо разбегаются кто куда, как зайцы, если атака не получилась.

— Может, и так, может, ты и прав, или думаешь, что кавалерия в войске не нужна? — заметил Волков, не останавливаясь.

— Да нет, кавалерия, конечно, нужна, — согласился Роха, прыгая рядом на своей деревяшке и едва поспевая за рослым генералом. — Я просто про то, что ты звание ему дал.

— А как не дать, когда у него под рукой уже больше четырех сотен людей? А он еще полсотни набрать грозится. Четыреста человек — целый кавалерийский полк. Он мог бы и полковника просить, а я ему только чин майора дал.

— То верно, то верно, конечно, — согласился Роха.

Волков даже заулыбался, зная, о чем капитан заговорит далее.

А тот и продолжал:

— А ежели так рассуждать, то у меня тоже три сотни людей.

— Три сотни людей? Неужели?

— Да! Три сотни. Одних мушкетеров сто шесть человек. Сто шесть мушкетеров. Да еще двести шесть человек аркебузиров.

— Сто шесть мушкетеров? — Это число кавалера радовало.

— Да, прикупили мушкетов в Нойнсбурге, отремонтировали свои. Твой кузнец нам еще подкинет четыре штуки, обещал, говорил, почти готовы, и будет сто шесть мушкетов. Да аркебуз хороших я в Нойнсбурге купил. Людей набрал. Будет тебе триста двенадцать человек.

— Триста двенадцать человек? Так то простая пехотная рота, — генерал посмеивался, — у Брюнхвальда в первой роте и то больше народа.

— Что? Да как же так?! — кипятился Скарафаджо. — Не знай я, что ты на войне столько лет прожил, так подумал бы, что ты гражданский какой. Наподобие вон хоть пивовара какого или какого мясника.

— А что? — удивлялся кавалер. — Разве не так?

— Да конечно, не так! Возьми любого пехотинца, хоть даже хорошего, к примеру, хоть доппельзольднера, вот сколько ты ему платишь?

— Шесть или семь монет. Кажется. — Волков сделал вид, что вспоминает. Хотя последних «людей первого ряда», тех, кто имел отличный доспех и большой опыт, тех, кого и называли доппельзольднерами, он нанимал уже по восемь талеров.

— Вот, и стрелков ты нанимаешь по такой же цене.

— Ну и что, — отвечал генерал, — не пойму, к чему ты клонишь.

— Да как к чему? Как к чему? — воскликнул Роха, нагло схватил его за рукав и остановил. Видно, устал уже бежать за старым приятелем. — Я это к тому, что у меня без малого тоже полк.

— И что? — Волков делал вид, что не понимает его.

— Так я тоже хочу быть майором! Как фон Реддернауф!

— Да? — Волков чуть помедлил