Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Я же просил больше женщин, — произнес Волков негромко, внимательно разглядывая дам.

— Не волнуйтесь, сеньор, будет больше, не все еще приехали, — обещал Габелькнат.

И вправду, тут же в зал вошли еще две девы в замысловатых головных уборах, и даже это были не все — пока генерал знакомился с красавицами, пришла еще одна, а пока все рассаживались, в залу впорхнули еще две совсем молодые девицы лет пятнадцати-шестнадцати.

— Сабин, а где же ваша вечная подруга Эльвира? — воскликнул Габелькнат, вставая и приглашая опоздавших за стол.

— Ах, простите нас за опоздание, господа, — отвечала бойкая и вправду юная блондинка Сабин, — ждали, когда стемнеет, чтобы сбежать из дома, а Эльвиру, подругу нашу, схватил отец, он у нее строг, думаю, достанется ей, будет ей косы драть. Но ничего, вот я вам, господа, привела новенькую. Это Сусанна. Давно меня просила взять ее в купальни.

Такая же юная и такая же красивая, только темненькая, Сусанна покраснела. Впрочем, Габелькнат не соврал, дамы были действительно хороши, ни рыхлых, ни тощих, ни рябых не было, только красивые, одна к одной, как на подбор. И красоты они были самой разной, и лет самых разных — от совсем юных, как изящная и легкая Сабин, до умудренных опытом, солидных тридцатилетних матрон.

А тут и музыка заиграла, лакеи понесли горячие кушанья на стол, стали разливать вино. Умный господин Фейлинг, вспоминая пиры в военных лагерях, на которых присутствовал, даром, что был тут самый молодой, встал и предложил тост за генерала, велел пить до дна.

И все выпили тост за генерала до дна, слуги тут же вновь наполнили бокалы. Дамы и господа стали брать себе еду, а одна очень-очень приятная госпожа, которую звали Эмилия, встала и, подойдя к господину Фейлингу, что сидел по левую руку от генерала, весьма бесцеремонно его попросила:

— Уступите мне место, юный господин, будьте добры.

Она скорее повелевала, чем просила, но делала это с очаровательной улыбкой.

Конечно же, тот уступил ей, уступил безмолвно, еще бы, она в матери ему при случае сгодилась бы, а дама, сев на его место, улыбалась теперь Волкову, взяла нож, вилку, отрезала от большого куска на блюде тонкий ломоть мяса и, укладывая его кавалеру на тарелку, попросила:

— Дозвольте мне быть вашей прислугой сегодня, господин генерал, о большем и не прошу.

— Почту за честь иметь таких служанок, — отвечал кавалер, разглядывая даму.

Она и вправду оказалась очень собой хороша, тугой лиф платья не мог скрыть ее прелестей, кожа на лице чиста, зубы ровны, ручки ловкие. Она без разрешения взяла его бокал и отпила из него.

— Ах, у вас тоже белое, господин генерал.

— Это токайское, — отвечал он, совсем не злясь на красавицу из-за ее своеволия. Ему это даже нравилось.

— А будут ли певцы? — спрашивает еще одна дама.

— Да-да, — закричала, вскакивая со стула, юная Сабин. — Хочется песен!

— Габелькнат, певцы будут? — повернулся к музыканту Волков.

— Непременно, — отвечает тот, — сейчас распоряжусь.

Когда он проходил мимо, Волков схватил его за рукав.

— А отчего Румениге так мрачен? Не пьет ничего, с дамами молчит.

Габелькнат склонился к уху генерала и прошептал:

— Он скорбит из-за бесчестья.

— Что? Из-за какого еще бесчестья?

— Эмилия Вайсберг, — Габелькнат покосился на красавицу, что сидела подле генерала, — родственница его, жена покойного его дяди. Он считает, что она позорит его фамилию.

— Ах вот оно что?

— Да, он не ожидал ее тут увидеть. Вот и бесится, дурень. Ничего, выпьет, так дамы его развеселят.

Волков усмехнулся, а музыканты уже играли всем известную и всеми любимую песню про любовь. Вперед, к столу, вышел тонконогий певец и стал петь высоким звонким голосом. Дамы притихли, умиляясь словам песни и чувственному голосу, а Эмилия Вайсберг, слушая певца, — ничего, что мрачный родственник рядом, — взяла кавалера за руку.

А как песня закончилась, молодая шумная Сабин снова вскочила, выпила залпом полный бокал вина до дна и закричала:

— Господа, отчего же мы не купаемся? Ванны свободны, бассейн тоже, воды и простыней вдоволь, я хочу купаться, а ну-ка, Сусанна, помоги снять платье!

Она вылезла из-за стола и стала разоблачаться, а подруга ее, румяная и чернобровая, стала в том ловко помогать. И полминуты не прошло, как изящная юная Сабин осталась в прозрачной нижней рубахе, с распущенными волосами. Приплясывая под жадными взглядами молодых господ и недобрым взглядом госпожи Эмилии Вайсберг, подбежала к генералу и, схватив его за руку, заговорила весело:

— Пойдемте, господин мой, купаться. Ванны горячие, невозможно как хороши.

Ее рубашка так тонка, что почти ничего не скрывает, тело ее молодое так и влечет к себе мужские взгляды.

— Да подождите вы, — смеется кавалер, вылезая из-за стола, — какая вы, право, неугомонная. Не полезу же я в воду в одежде!

— А я вам помогу разоблачиться! — Сабин немедля склонилась пред ним. — Давайте я помогу вам снять туфли.

— А я помогу — чулки. — Темноволосая Сусанна, тоже уже почти разоблачившаяся, кинулась к нему.

Волков смеется и соглашается. Играет веселая музыка. Другие гости тоже выходят из-за столов, тоже начинают раздеваться, причем дамы раздеваются быстрее молодых господ. Те еще сидят, краснея, за столом, а красавицы, одна другой помогая, распускают шнуровки на корсетах и, оголяя ноги, стягивают чулки. А слуги несут всем простыни и кувшины с вином к бассейну, к ваннам. А девы, разоблачаясь, даже не уходят за ширмы и тела свои прекрасные едва прячут в простыни, прежде чем погружать их в горячие воды. А погрузив, так простыни те бросают за ненадобностью и плещутся в воде в своей естественной красоте. Волков выпивает еще токайского и радуется. Две дамы, сами уже разоблачившись, теперь помогают раздеться и ему и смеются тем звонким смехом, которым обычно смеются молодые красавицы, что о стыде позабыли.

⠀⠀

Кавалер был доволен тем, как прошла та ночь, далеко не всем дамам он смог уделить внимание, но всем дамам, что были тогда в купальнях, достались от него подарки. К утру Волков узнал, зачем в купальнях пребывает ювелир, когда тот пришел к бассейну, в котором кавалер плескался сразу с тремя девами, и стал показывать красавицам украшения.

— У меня нет столько серебра, мошенник, — ругал ювелира Волков, сидя по плечи в воде на ступенях бассейна в окружении нескольких обнаженных женщин.

Прекрасные дамы, обнимая генерала объятиями жаркими, не забывали и разглядывать украшения, что подносил им в шкатулке ювелир. А там всякой было красоты на красном бархате.

— Ступай, говорю, нет у меня денег при