Король Зимы - Бернард Корнуэлл

Мы шли в Гвент через Кориниум. Здесь до сих пор жила Эйллеанн. Артур не преминул повидать своих сыновей, но с Эйллеанн встретиться не захотел, опасаясь, что слухи об этом дойдут до Гвиневеры. Однако меня послал к ней с подарками. Эйллеанн приняла меня благосклонно, но раздраженно пожала плечами, увидев скромный дар Артура — маленькую серебряную брошь, изображавшую зверя, очень похожего на зайца, только с более короткими задними лапами и ушами. Брошь Артур взял из сокровищ Сэнсама, честно возместив ее стоимость монетами из собственного кошелька.

— Он сожалеет, что ничего лучше не мог тебе послать, — сказал я, — но, увы, нам пришлось отдать саксам все наши драгоценности.

— Было время, — горько возразила она, — когда его подарки шли от любви, а не от чувства вины. — Эйллеанн все еще оставалась поразительной женщиной, хотя волосы ее уже тронула седина, а глаза затуманились смирением. Она вертела в руках странного серебряного зверька. — Как ты думаешь, что это? — спросила она. — Заяц? Кошка?

— Саграмор говорит, что зверь называется кроликом. Он видел их в некой земле Каппадокии.

— Не стоит верить всему, что рассказывает Саграмор, — усмехнулась Эйллеанн, прикалывая брошь к платью. — Драгоценностей у меня не меньше, чем у королевы, — добавила она, ведя меня в небольшой внутренний двор своего римского дома, — но я все еще рабыня.

— Артур не освободил тебя? — удивился я.

— Он опасается, что я тут же отправлюсь назад, в Арморику. Или в Ирландию. И увезу с собой близнецов. — Она пожала плечами. — В тот день, когда мальчики станут совершеннолетними, Артур даст мне свободу. И знаешь, что я сделаю? Останусь здесь.

Мы сели в тени виноградных лоз.

— Ты стал совсем взрослым, — сказала она, наливая мне из плетеной фляги светлое, цвета соломы, вино. — Я слышала, Линет покинула тебя? — как бы невзначай спросила она, протягивая мне наполненный вином рог.

— Скорее мы оба покинули друг друга.

— До меня дошло, что она сейчас жрица Исиды, — насмешливо проговорила Эйллеанн. — О Дурноварии говорят такое, что я боюсь поверить и половине из того, что слышу.

— Например, чему? — спросил я.

— Если ты не знаешь, Дерфель, то лучше тебе и впредь оставаться в неведении. — Она отхлебнула вина и скривилась от его кислоты. — И Артуру тоже. Не любит он плохих новостей, ему подавай только хорошие. Он даже умудряется в своих близнецах находить что-то хорошее.

Мне было странно слышать от матери такие слова о собственных детях.

— Уверен, что они хорошие ребята, — сказал я.

Она посмотрела на меня с насмешкой.

— Мальчики, Дерфель, не стали лучше, а хорошими они никогда не были. Они злятся на своего отца. Им хочется быть принцами, они и ведут себя как принцы. Нет ни одной злой выходки, которая обошлась бы без их участия. А когда я пытаюсь их остановить, они называют меня шлюхой. — Она раскрошила кусочек печенья и кинула горсть крошек воробьям. Потом стала расспрашивать о наших военных делах и неожиданно выпалила: — Ты не можешь взять Амхара и Лохольта с собой? Может быть, из них получатся неплохие солдаты?

— Артур, по-моему, так не думает. Он считает, что они еще малы, — сказал я.

— Он вообще о них не думает. Только деньги посылает. Да вот это. — Она дотронулась до броши. — Христиане в городе поговаривают, что Артур обречен.