И плачут ангелы - Уилбур Смит

На полянке впереди костер неохотно вспыхнул от подброшенной охапки хвороста, и Ральф узнал высокого широкоплечего мужчину и стройную женщину.

— Это хитрость белых! — закричала она. — Подождите, дети мои!

Ральф вскочил на ноги и сквозь густой кустарник побежал к костру.

— Нкоси! — закричал он, не заботясь о том, чтобы изменить голос, и без того хриплый от напряжения и забившей горло пыли. — Я с тобой! Давай встанем плечом к плечу и дадим отпор предателям!

— Славный храбрец! — с облегчением приветствовал Базо появившегося из темноты Ральфа. — Встанем спиной к спине, защищая друг друга, и позовем остальных храбрецов!

Базо повернулся спиной к Ральфу и прижал к себе Танасе. Глянув через плечо, она узнала Ральфа.

— Это Хеншо! — закричала Танасе, но было уже поздно.

Ральф перехватил древко ассегая и, используя наконечник как мясницкий нож, одним ударом перерезал Базо пяточные сухожилия. Индуна упал на колени, не в состоянии двинуться с места, точно приколотый булавкой жук.

Ральф схватил Танасе за руку и бросил на землю. Легко удерживая сопротивляющуюся женщину, он сорвал с нее короткую кожаную юбку и приставил кончик ассегая к низу живота.

— Базо, — прошептал Ральф, — брось копье в огонь, или я вспорю брюхо твоей женщине, как ты — моей.

С первыми лучами солнца отряд Баллантайна, растянувшись цепью, принялся прочесывать ущелье, добивая раненых матабеле. Ральф послал Яна Черута за лошадьми, и тот вернулся через несколько минут.

— Матабеле разбежались по холмам, — мрачно доложил он. — Вместе соберутся через неделю, не раньше.

— Так долго мы здесь ждать не станем.

Ральф снял с луки седла связки толстых пеньковых веревок и принялся завязывать узлы. Вернувшиеся воины вытирали наконечники копий сухой травой.

— Мы потеряли четверых, — сообщил сержант Эзра Ральфу. — Зато обнаружили более двухсот трупов. Среди них — Камуза, вождь отряда Пловцов.

— Приготовьтесь к отходу, — велел Ральф. — Нам осталось сделать совсем немного.

Базо сидел возле потухшего костра. Руки у него были связаны за спиной сыромятным ремнем, ноги беспомощно вытянуты вперед: стопы безвольно болтались, словно умирающие рыбы, застигнутые на отмели отливом; из глубоких ран на лодыжках медленно сочилась кровь.

Полностью обнаженная, со связанными за спиной руками, Танасе сидела рядом с мужем.

Сержант Эзра посмотрел на нее.

— Ночка выдалась тяжелая. Мы заслужили небольшое развлечение. Позволь мне и моим канка ненадолго затащить бабенку в кусты.

— Приведи лошадей, — приказал Ральф Яну Черуту, пропустив слова сержанта мимо ушей.

Танасе заговорила с Базо, не шевеля губами, как умеют делать посвященные:

— Мой господин, зачем им веревки? Почему нас просто не пристрелят?

— Это обычай белых. Так они выражают глубочайшее презрение. Пулей убивают только уважаемых врагов, а преступников вешают.

— Господин мой, в тот день, когда я впервые встретила того, кого ты называешь Хеншо, мне привиделось, что ты висишь на дереве, а он смотрит на тебя и улыбается, — прошептала Танасе. — Странно, что тогда я не увидела себя рядом с тобой на той же самой ветке.

— У них уже все готово, — сказал Базо, посмотрев на жену. — В своем сердце я обнимаю тебя. Ты была для меня источником жизни.

— Я обнимаю тебя, муж мой. Я обнимаю тебя, Базо, — твои потомки станут королями.

Она не отвела взгляда от обезображенного лица Базо, даже когда Ральф подошел к ним и хрипло сказал чужим голосом:

— Я выбрал для вас более легкую смерть, чем та, которую вы выбрали для моих близких.

Веревки были разной длины, и Танасе висела немного ниже Базо. Ее босые стопы с белыми подошвами вытянулись, точно она привстала на цыпочки, — вот только до земли оставалось футов шесть. Длинная шея резко изогнулась вбок, будто Танасе слушала, что говорит муж.

Распухшее лицо Базо задралось вверх, к залитому желтым рассветным заревом небу: узел веревки съехал под самый подбородок.

Ральф Баллантайн смотрел снизу вверх на тела, свешивающиеся с ветвей высокой акации в Козлином ущелье.

Лишь в одном видение Танасе оказалось неверным — Ральф Баллантайн не улыбался.

Лодзи наконец пришел — а с ним генерал-майор Кэррингтон и майор Роберт Стивенсон Смит Баден-Пауэлл, который впоследствии станет основателем скаутских отрядов и придумает девиз «Будь готов!». С ними в Булавайо пришли вооруженные солдаты. Женщины и дети выбежали навстречу с букетами полевых цветов, плача от радости и весело напевая «Вы такие славные ребята!».

Старшие индуны, обманутые обещаниями Умлимо о божественном вмешательстве, растерянные и быстро теряющие желание сражаться, перессорились между собой и, ошеломленные военной мощью противника, медленно отошли от Булавайо.

Британские войска громадными неторопливыми колоннами прочесали ущелья и равнины, сжигая покинутые селения и посевы, угоняя немногочисленный скот, выживший после эпидемии. Артиллерия обстреливала холмы „где прятались матабеле; кавалеристы загоняли лошадей, преследуя неуловимые тени в лесах. Пулеметы строчили, пока вода не закипала в кожухах, но на расстоянии девятисот ярдов и больше очень трудно попасть в цели, которые бегают не хуже зайцев.

Шли недели, растягиваясь в месяцы. Войска пытались уморить матабеле голодом и вынудить к сражению на заранее выбранном участке, но индуны упорно держались пересеченной местности и нашли убежище в холмах Матопо, куда солдаты и артиллерия забираться не осмеливались.

Иногда матабеле захватывали небольшой дозор или одинокого всадника. Однажды даже легендарный охотник на слонов и искатель приключений Фредерик Селус чуть не попался. Он взял на прицел убегающего мятежника, и тут шальная пуля задела его лошадь. Обычно покладистый конь стремглав ускакал прочь, забыв про хозяина. Только тогда Селус сообразил, что далеко оторвался от своего отряда и остался пешим. Матабеле, мгновенно оценив ситуацию, налетели на него, как свора гончих на зайца.

Селус не бегал так с тех пор, как перестал охотиться на слонов. Босые, легко одетые амадода быстро нагоняли — предвкушая добычу, они высвободили копья из ременных петель на щитах и завели боевой напев. Лейтенант Уидли, помощник Селуса, пришпорил коня и, оказавшись рядом с командиром, дал ему ухватиться за стремя, а затем галопом помчался навстречу приближающемуся отряду Селуса.

Бывало и наоборот — удача улыбалась солдатам: они захватывали врасплох дозор матабеле на переправе или в чаще леса и вешали мятежников на ближайшем дереве.

Жестокая война тянулась бесконечно, и ни одна из сторон не могла добиться перевеса. Офицеры, командовавшие военными действиями, в бизнесе не разбирались и не думали об уменьшении расходов, поэтому за первые три месяца войска потратили миллион фунтов стерлингов — по пять тысяч на каждого убитого матабеле. Расходы покрывались за счет мистера Родса и его Британской южноафриканской компании.