Империя полураспада - Александр Холин

Тем более, пирамида давно уже закрылась. Нас, я думаю, там не ожидают. Надо что-то с отрядом чужих поступить? От них так просто не избавиться. Вот это как раз предстоит сегодня и сейчас, а без нас никто с этим делом не управится.

Сначала надо поглядеть, где боевики чужих обосновались. На месте легче будет решить, что дальше делать.

Мужчины пошли к выходу из острога, а с востока к Аркаиму уже подбиралась темнота. Тут тишину наступающих сумерек распороли автоматные очереди.

Мужчины переглянулись и резвой прытью кинулись в сторону археологического лагеря, откуда доносилась перестрелка. Несмотря на то, что находка и археологические раскопки Аркаима взбудоражили весь мир, но место до сих пор оставалось тихим и нелюдимым. С кем же боевики затеяли перестрелку? Кто решил прийти на помощь?

Эти и ещё множество других вопросов роились в головах бегущих мужиков, только ни у кого из них не было хоть какой-нибудь завалящей гипотезы.

Вдруг перестрелка внезапно прекратилась. Что могло ещё случиться? Кто победил? Подбегая к лагерю, вдруг все трое остановились как вкопанные. Оттуда навстречу к ним вышел Терёшечка.

Мальчик беспечно подошёл к мужчинам и поднял вверх правую руку:

– Здравии будьте, боляре!

К нему кинулся Знатнов, обнял мальчика как родного сына и громко всхлипнул. Вероятно, пережитые страдания достаточно потрепали ему нервов и надрывный всхлип – свидетельство того, что Александр Викторович не ушёл в себя, не замкнулся изнутри в своей раковине, а, значит, останется жить.

– Терёшечка! Терёшечка! – только и смог выговорить Знатнов.

– Что вы, Александр Викторович? Что вы? – отбивался от него мальчик. – Живой я, живой! Это беспредельщики друг друга перестреляли.

– Что?!? – ахнули мужчины.

– Перестреляли, – повторил Терёшечка. – Я решил вас проведать с благословения старца Смарагда, а мостик на этот раз у меня вывалился прямо в лагерь археологов. А там полно бандюков. Так они меня схватить решили.

– А ты?

– А что я? – весело расхохотался мальчик. – Я сначала от рук уворачивался, потом от пуль, только и всего. А они, стараясь в меня попасть, друг друга перестреляли.

– Постой-ка, – решил уточнить Быструшкин. – Ты что же, «дружинной гимнастикой» увлекаешься?

– У нас дома этим не только мальчики увлекаются, – кивнул Терёшечка. – Даже у Сергия Радонежского в посаде вырастали воины духа. Вспомните Ослябю и Пересвета. А на Киевской Руси чтобы стать дружинником, надо-ть было научиться хотя бы от стрел уворачиваться. Потом уже принимать их на меч или руками ловить. А от пули также легко уклониться, ежели умеешь. Вот это и перебесило отморозков так, что они друг друга перестреляли.

– Все? – Быструшкин взял за руку мальчика и мужчины снова двинулись к лагерю.

– Похоже на то, – равнодушно ответил мальчик. – Нелюдей, живущих только затем, чтобы убивать, жалеть не стоит.

– А ты жесток, – укорил его Константин Константинович.

– Вовсе нет, – возразил Терёшечка. – Кабы не я, то бандюки вас не помиловали бы. Это точно.

– Мальчик прав, – вступился Рожнов. – Эти для достижения цели не остановятся ни перед чем.

В лагере между вагончиками, кухней и даже на обеденном столе было полно трупов «пятнистых оленей». Но уборкой мертвецов заниматься никто не собирался. Мужчины решили уходить с мальчиком в Кунгурский треугольник, ведь там такие же люди, только цивилизация у них развивается совсем по-другому.

Может быть, попробовать? Жизнь всегда можно исправить, если есть на то твоё человеческое желание. К тому же, всем предлагалась возможность, а такого второй раз уже нигде не сыщешь.

Мальчик и трое мужчин прошли один за другим по мостику через нуль-пространство, лишь Быструшкин, поднимающийся последним, с явной тоской посмотрел в сторону Аркаима. Что поделаешь, расставаться со своим детищем всегда трудно.