Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

– Когда истекает твой срок заключения договора о покупке? – спросил он наконец, не поднимая головы.

– В четверг в полдень. Мы должны будем действовать быстро.

– Ты зарегистрировал выбор на «Горно-финансовую компанию Кортни»?

– Нет. На свое имя, но, конечно, я сделал это для тебя и компании.

– Ты все продумал сам, – тщательно подбирая слова, заговорил Шаса. – Ты сам все расследовал, раскопал оригинал разрешения, провел переговоры с владельцами, заплатил две тысячи фунтов из собственных с трудом заработанных денег. Ты проделал всю работу, принял на себя весь риск, а теперь хочешь отдать это кому-то другому. Не слишком разумно, верно?

– Я не хочу никому это отдавать – только тебе, папа. Все, что я делаю, я делаю для тебя, ты же знаешь.

– Что ж, это все меняет, – решительно сказал Шаса. – Я лично дам тебе взаймы двести тысяч фунтов на покупку фермы, и завтра утром мы полетим в Йоханнесбург, чтобы окончательно оформить сделку. Как только ты станешь владельцем земли, «Горно-финансовая компания» начнет с тобой переговоры о создании совместного предприятия.

Переговоры проходили тяжело, а когда Гарри почувствовал первый вкус крови, стали еще тяжелее.

– Боже, я породил чудовище, – пожаловался Шаса, чтобы скрыть гордость, вызванную умением своего отпрыска торговаться. – Послушай, сын, оставь что-нибудь и нам.

Чтобы немного умиротворить отца, Гарри объявил, что меняет название территории. В будущем пригород станет называться Шасавилль. Когда было подписано последнее соглашение, Шаса откупорил бутылку шампанского и сказал:

– Поздравляю, мой мальчик.

Это одобрение для Гарри было дороже пригорода и всего золота Витватерсранда.

Лотар Деларей был самым молодым капитаном полиции, и это объяснялось не только положением и влиянием его отца. С того времени как на выпуске из полицейского колледжа его наградили мечом чести, он отличился во всех областях, которые его начальство считало важными. Все экзамены, связанные с повышением, он сдавал с блеском. Большое внимание уделялось спортивным достижениям и особенно игре в регби, которая была главным спортом в полицейском учебном заведении. Почти не вызывало сомнений, что Лотара включат в команду для участия в международном матче с новозеландцами. Лотара любили и старшие офицеры, и ровесники; его служебное досье представляло собой непрерывную цепь высших оценок. К тому же он проявил большую склонность к полицейской работе. Его не утомляли ни монотонные расследования, ни рутина патрулирования, а во время неожиданных вспышек опасного насилия Лотар неизменно проявлял изобретательность и мужество.

В его служебном досье было четыре благодарности – все за успешное противостояние опасным преступникам. Он был награжден полицейской медалью за храбрость, которую получил после того, как в ночной погоне по черному пригороду застрелил двух торговцев наркотиками, а также после вооруженной стычки, в которой он участвовал один и вышел из нее невредимым.

Вдобавок его начальники высоко ценили то, что Лотар не только сам отличался безукоризненным поведением, но и проявлял в полной мере качества лидера и командира. И то и другое – отличительные свойства африкандера. Когда во время североафриканской кампании против Роммеля генералу Монтгомери доложили, что не хватает офицеров, он сказал: «Вздор, у нас тысячи южноафриканцев. Каждый из них прирожденный лидер – они с детства привыкают отдавать приказы туземцам».

Окончив полицейский колледж, Лотар получил назначение в Шарпвилль и прекрасно изучил этот район. Постепенно он создал собственную сеть осведомителей – основу работы любой полиции, – и благодаря проституткам, владельцам пивных и мелким нарушителям был в состоянии предвидеть большинство серьезных преступлений и определять зачинщиков и исполнителей еще до того, как преступление совершалось.

Высшее полицейское руководство было прекрасно осведомлено о том, что именно благодаря молодому капитану с замечательными семейными связями полиция Шарпвилля за последние годы стала одним из самых энергичных и активных отделений в густонаселенном промышленном треугольнике между Йоханнесбургом, Преторией и Веренигингом.

По сравнению с огромным Соуэто, Александрой или даже «Фермой Дрейка» Шарпвилль казался небольшим черным пригородом. В нем жило около сорока тысяч человек всех возрастов, и тем не менее полицейские облавы на незаконных торговцев спиртным и нарушителей режима пропусков проводились чуть ли не ежедневно, и списки арестованных и осужденных – данные, по которым определяется эффективность работы полиции, – не соответствовали размерам пригорода. Большую часть этого столь энергичного служения связывали с молодым, вторым по старшинству офицером.

Шарпвилль – пригород Веренигинга, где в 1902 году английский командующий лорд Китченер и руководители бурских коммандос заключили мирный договор, положивший конец долгой и трагичной Южно-Африканской войне. Веренигинг расположен на реке Ваал в пятидесяти милях к югу от Йоханнесбурга, и основа его существования – залежи угля и железной руды, которые разрабатывает «ИСКОР» – гигантская «Корпорация стали и железа».

В начале века черные, работавшие в стальной промышленности, первоначально жили в Топ-Локейшн [298], но со временем условия там сильно ухудшились, в начале 1940 годов был сооружен новый пригород, названный по имени тогдашнего мэра Веренигинга Джона Шарпа. По мере строительства домов в Шарпвилле в них постепенно переселялись жители Топ-Локейшн, и хотя квартирная плата достигала 2 фунтов 7 шиллингов 6 пенни, переселение прошло мирно.

Шарпвилль был по существу образцовым пригородом; хотя дома, как обычно, напоминали коробки, все они были снабжены смывной канализацией и электричеством; в пригороде были и все прочие удобства, в том числе кинотеатр, торговый центр, спортивные сооружения, а также собственный полицейский участок.

В центре одного из самых сложных социальных экспериментов двадцатого века – практики апартеида – Шарпвилль отличался удивительным спокойствием. Повсюду вокруг сотни тысяч людей переселялись и классифицировались по-иному в соответствии с монументальными законодательными новшествами: законом о групповых территориях и законом о регистрации населения. Объявляющиеся вожаки черного сознания и борьбы за свободу проповедовали, призывали, организовывали, но Шарпвилль, казалось, все это не затрагивало. Белые отцы города Веренигинг с вполне оправданным удовлетворением говорили, что коммунистическим агитаторам не приходится очень долго орудовать между совершением преступления и приговором, а черное население в целом законопослушное и мирное. Уровень серьезной преступности здесь ниже, чем во всех остальных промышленных районах Трансвааля, нарушителей закона выявляют с похвальной