О пользе волшебства - Бруно Беттельхейм

герои. В восточных вариантах «Золушки» ее заставляют прясть, тогда как в некоторых западных — просеивать зерно[175]. На первый взгляд перед нами еще один случай насилия над героиней. Но обратим внимание, что ей дают такое задание после того, как ее судьба решительным образом переменилась, ведь у нее появился волшебный помощник — белая птичка, которая исполняет ее желания. Вдобавок героиня получает задание перед тем, как отправиться на бал. Все это означает, что Золушка станет достойна счастья, которое ждет ее в конце истории, лишь после того, как наилучшим образом выполнит трудные задачи. Золушка созывает птиц и благодаря их помощи справляется с сортировкой, но лишь для того, чтобы получить от мачехи новое задание. Его условия усложняются вдвое: теперь ей нужно выбрать из золы две миски чечевицы и сделать это за час. И вновь Золушка с помощью птиц добивается успеха, но мачеха по-прежнему не хочет отпустить ее на бал вопреки своим прежним обещаниям.

Кажется, задача, поставленная перед Золушкой, не имеет смысла: к чему высыпать чечевицу в золу только для того, чтобы выбрать ее оттуда? Мачеха уверена, что это невозможно, унизительно, бессмысленно. Но Золушка знает: в любом деле найдется хорошая сторона, если ты сумеешь осмыслить его, — даже когда тебе приходится перебирать золу. Эта подробность сказки поддерживает убежденность ребенка в том, что, находясь в «непрезентабельных» местах и играя с грязью среди грязи, можно получить огромную пользу, если знать, как эту пользу извлечь. Созывая птиц на помощь, Золушка просит их выбрать хорошую чечевицу и сложить в горшок, а от плохой избавиться, склевав ее.

Таким образом, лживость мачехи, дважды отказавшейся от своего обещания, противопоставлена пониманию того, что нужно отличать добро от зла, — именно такой точки зрения придерживается Золушка. Выполняя свою задачу, она каким-то образом догадалась разглядеть в ней моральную проблему: ей потребовалось отличить хорошее от плохого. Устранив плохое, героиня отправляется на могилу матери и просит дерево «осыпать ее серебром и золотом». Птичка сбрасывает ей платье из серебра и золота; в первый и второй раз она дарит ей туфельки, расшитые шелком и серебром; на третий раз туфельки оказываются сделаны из чистого золота.

В сказке Перро Золушка также должна выполнить задание до того, как идти на бал. После того как фея-крестная сообщает Золушке, что поездка на бал состоится, она велит крестнице принести ей тыкву с огорода. Золушка не понимает, зачем это нужно, но делает все, что ей говорят. Не Золушка, но фея вычищает из тыквы мякоть и превращает ее в карету. Затем крестная просит Золушку открыть мышеловку и превращает шесть пойманных мышей в лошадей. Точно таким же образом крыса становится кучером. Наконец Золушка должна принести шесть ящериц, которые делаются лакеями. Лохмотья Золушки превращаются в чудесное платье, фея дарит ей хрустальные башмачки. Теперь у Золушки есть все необходимое, и она отправляется на бал. Но прежде крестная приказывает ей воротиться до полуночи, ведь, едва пробьет двенадцать, карета станет тыквой и т. д.

Такие детали, как хрустальные башмачки или тыква, превращенная в экипаж, выдуманы Шарлем Перро: кроме его варианта сказки и тех, что восходят к нему, мы нигде их не находим. Марк Сорьяно усматривает в этих подробностях насмешку Перро над теми слушателями, которые принимают сказку всерьез, а также ироническую трактовку самого сюжета: вероятности в том, что Золушка может превратиться в прекрасную принцессу, столько же, сколько в превращении мышей и крыс в лошадей и кучера[176].

Ирония отчасти является результатом подспудных мыслей. Коль скоро упомянутые подробности в сказке Перро нравятся многим слушателям, это означает только одно: они затрагивают в них некую чувствительную струнку. Обязанность быть верным тому лучшему, что было с нами в прошлом, пестовать в себе нравственное чувство, хранить верность собственным ценностям, пусть даже у них имеются противники, проявлять стойкость перед злобой и своенравием окружающих — все это так явно показано в «Золушке», что не могло не вызвать сочувствия Перро. Отсюда следует вывод, что он осознанно пытался защититься от всего этого. Сказка исподволь призывает к изменениям с опорой на внутренние процессы, ирония Перро обесценивает этот призыв. Автор высмеивает представление о том, что борьба за высшие цели позволяет нам расстаться с низким положением в жизни. Перро низводит сказку до уровня милой фантазии, не содержащей никаких подтекстов, из которых мы могли бы извлечь что-то для себя[177]. Заметим, что многие предпочитают относиться к «Золушке» именно так, чем и объясняется широкая популярность варианта Перро.

Однако, хотя мы понимаем, почему Перро переработал старую сказку именно в такой манере, мы не нашли объяснения подробностям, которые он привнес в сюжет. Придумывая их, он опирался на понимание истории Золушки не только на сознательном, но и на бессознательном уровнях, и потому они импонируют и нам. Во всех остальных вариантах сказки Золушка вынуждена жить среди золы; Перро — единственный, кто сообщает, что это был ее выбор. Из-за этого мы видим в ней ребенка, который пока не вступил в период пубертата и не подавил желание и пачкаться, и быть хорошим одновременно. Такой ребенок еще не успел приобрести отвращения к ведущим тайную жизнь маленьким созданиям наподобие крыс, мышей и ящериц; вычистив из тыквы мякоть, он воображает, что перед ним великолепная карета. Ребенку нравится, что мыши и крысы живут в темных грязных углах и крадут еду, ведь он и сам не отказался бы от таких занятий. На бессознательном уровне они также вызывают фаллические ассоциации, которые свидетельствуют о созревании и пробуждении сексуального интереса. Вне зависимости от таких ассоциаций превращение этих тварей — если не отвратительных, то во всяком случае низких — в лошадей, кучера и лакеев есть признак сублимации. Таким образом, эта деталь верна минимум в двух аспектах. Во-первых, она напоминает о том обществе, в котором героиня проводила время среди золы, когда у нее отобрали нарядные платья и отправили на кухню, а может, и, скажем так, о ее фаллических интересах. Во-вторых, она, вероятно, намекает, что подобные интересы должны сублимироваться по мере того, как героиня взрослеет, то есть готовится к отношениям с принцем.

Благодаря обработке, проведенной Перро, сказка о Золушке стала куда более доступна для понимания как на сознательном, так и на бессознательном уровне. На сознательном уровне мы охотно принимаем авторскую иронию, которая сводит сказку к приятной фантазии без серьезного содержания. Нам не нужно обдумывать проблему детской ревности (при серьезном отношении к сказке это было бы неизбежно), а также решать задачу интернализации ранних объектов и жить согласно моральным требованиям, которые с ними связаны. При этом с точки зрения