История целибата - Элизабет Эбботт

Повседневная жизнь в акльяуаси была четко организованной, всем там находилось дело, что в целом было свойственно трудолюбивым инкам. Акльи изучали как вопросы, относящиеся к религии, так и женские обязанности, связанные с ведением домашнего хозяйства, хотя исполнение последних всегда вписывалось в религиозный контекст. Акльи прекрасно пряли и ткали, красили в яркие цвета ткани для украшения идолов, сожжения жертвоприношений и для одеяний Инки. Они готовили чичу[459]и разные блюда индейской кухни и на восходе солнца говорили: «Солнце, съешь эту пищу, которую приготовили для тебя твои жены»[460]. После жертвоприношений этой пищей питались жрецы солнца, слуги, охранники акльяуаси и сами акльи. Как и целомудренные весталки, они тоже поддерживали огонь в храме, подбрасывая в него специально вырезанные и раскрашенные куски дерева.

Старшие по возрасту акльи – мамаконы – обладали еще большей ответственностью. Например, на протяжении месяца, посвященного специальным церемониям, они распределяли большое количество хлеба, испеченного с добавлением крови животных, принесенных в жертву в ходе религиозных ритуалов. Они раздавали его небольшие кусочки всем иностранцам в Куско, а более крупные порции посылали во все иностранные храмы по всей империи и разным куракам в качестве символа политических связей и их верности солнцу и Инке. Этим простым ритуалом, обладающим мощной символикой, почитаемые мамаконы демонстрировали ту важную роль, которую они играли в инкской политической стратегии укрепления связей между Куско и провинциями.

Основой, на которой зиждилось само существование акль, была их девственность. Акльяуаси хорошо охранялись, и акльи могли их покидать только для исполнения своих богослужебных обязанностей, таких как процессии. Однако иногда сексуальные страсти пересиливали их обязательства и верность долгу, и мужчины-охранники, стоявшие на воротах и призванные охранять добродетель акль, порой становились теми, кто ее крал. Однажды четыре акльи вступили в сексуальные отношения с некими мужчинами, поставленными стеречь вход в акльяуаси. Когда выяснилось, что они нарушили священные обеты, акльи и их любовники были арестованы, и верховные жрецы их всех приговорили к смерти. Акльи получили предупреждение. Они были невестами солнца, и их божественный супруг требовал вечного соблюдения целибата[461].

И тем не менее говорят, что Инка не раз прокрадывался в акльяуаси, чтобы совратить девственную аклью. После одного из таких свиданий престарелый охранник почтительно коснулся одеяний Инки, когда тот сидел на Площади солнца. «Инка, – прошептал он, – прошлой ночью ты приходил в Дом солнца и был с одной из его женщин».

«Я согрешил», – глухо ответил Инка.

Охранник ушел, довольный тем, что его не казнят за халатное отношение к своим обязанностям по защите целомудрия акль[462].

Однако большинство из них не чувствовали себя жертвами ни Инки, ни своих собственных страстей. Эти женщины вели «жизнь цариц и высокопоставленных дам, полную удовольствий и развлечений, их очень ценили, уважали и любили Инка и представители высшей знати»[463]. И в качестве невольных агентов имперского примирения и единения акльи были настолько действенны, что дважды, когда Куско подвергался разграблению, завоеватели обошли стороной только два места: Храм солнца и акльяуаси, дом почитаемых инкских дев.