За пределами разума - Ричард Бах

— Ох, простите меня, — сказал я, — как глупо с моей стороны.

Я стал искать объяснение и сразу же нашел его:

— Лаура, я беглец. Я бежал от высоких технологий. И поэтому я здесь. В том мире, где я живу, мой малыш Каб устарел почти на семьдесят лет, это антиквариат. Все остальное…

Она кивнула. Стоило ли мне продолжать?

— Это большая возможность, — сказала она.

— Возможность… чего?

— Ну, учиться. Расти. Изменяться.

— Вы летаете на Киттене, не правда ли?

— Да, — растерянно кивнула она. — Компания очень охотно помогает нам в летной практике. Разрешение на полеты класса А я получила еще год назад.

— Так вот, если вы отправитесь в двадцать третье столетие, то будете проектировать диски, летающие с гиперскоростью. Где же ветер?

Она внимательно всматривалась в мое лицо.

— Вы будете скучать по нему, — продолжал я. — По грохоту четырех цилиндров и свисту деревянного пропеллера, по пению ветра в натянутых тросах. Вы будете скучать по всем людям, которые знают эту музыку, которые создают ее.

— А если я остаюсь здесь, если я не отправлюсь в то столетие, то не буду ли я скучать по высокой технологии? Почему вы об этом не спрашиваете?

Ее глаза неотступно следили за моими.

— Да, я должен был спросить об этом.

Ласковый ветер прикоснулся к нам, взъерошил траву, потом разгладил ее, разровнял и оставил в покое. Лаура тоже успокоилась.

— Скучаешь за тем, от чего твое сердце отказалось, — сказала она.

— По-моему, вам не нужен был совет, Лаура.

— Ой, как вы ошибаетесь! — воскликнула она.

Затем, помолчав, сказала задумчиво:

— Вы мне очень помогли. Я никогда этого не забуду.

К моему удивлению, она вдруг шагнула вперед и чмокнула меня в щеку.

Я не споткнулся и не ударился, но ощущение было такое, словно я поскользнулся и свалился с ветки какого-то зачарованного дерева. Целый и невредимый, я открыл глаза.

Угли в камине осыпались под решетку серым птичьим пухом. Старые часы тикали все так же. Не прошло и часа.

На улице стемнело и начался дождь. Мой кулак, крепко сжатый вокруг латунного логотипа компании, оказался пустым. В противоположность сердцу — оно было странным образом переполнено.

Лаура Бристоль примет такое решение, какое сама захочет, подумал я.

И, какое бы она ни выбрала, для нее оно будет правильным.

Я наклонился к камину и положил свежее полено на угли.

За сорок лет полетов я встречался с тысячами летчиков и, думаю, еще тысячами людей, которые любят небо. Сколько из них нашли это место еще до меня? Сколько раз то один, то другой из них проскальзывал в мир Сондерс-Виксен ради чистого удовольствия и спокойно парил в том небе, таком простом и добром, где даже солнечный свет другой, и работал на машинах, которые в нашем времени не существуют, и встречал друзей и возлюбленных, которых ему так недоставало здесь?

Перекрывая пространство моей комнаты, рядом с этой минутой движется городок Даксфорд, и ему не угрожают войны.

Что бы ни происходило в моем двадцать первом столетии, всего в трех глубоких вздохах отсюда стоят ангары Сондерс-Виксен Эйркрафт Компани, Лтд., в своем уютном 1923-м году — прошлое, которое ждет случая стать моим будущим, когда я задумаю и воображу новое путешествие.

Там живут Дерек Готорн и Лаура Бристоль и десятки незнакомых мне инженеров и бизнесменов, конструкторов и летчиков, у которых мне есть чему поучиться.

Готорн прав. Наш мир — это грызня, здесь нет места для домашних котят.

Но иногда, я думаю, я буду рад находить его землю. И я рад, что у меня есть выбор.