Мальчик – отец мужчины - Игорь Семёнович Кон

– Все зависит от того, какая задача ставится, – считает ставропольский психолог Алла Правдивцева. – Если речь идет о получении узких знаний, навыков, то гендерный принцип при формировании школ и классов оправдан. Если же приоритет– социальная адаптация детей, то однополые классы явно проигрывают. Личность, уверенно чувствующая себя в любом коллективе, лучше формируется в среде, где учатся совместно мальчики и девочки» (Гритчин,2008).

Хотя статьи о вреде совместного обучения регулярно перепечатывают массовые СМИ, в том числе медицинские и педагогические, россияне в данном случае оказались паникоустойчивыми. Когда 7 февраля 2004 г. АиФ опубликовал очередное интервью Г. Козловской, многие читатели отреагировали на сайте газеты довольно жестко:

«Угу, и в школе раздельно, и так далее по жизни. А не месть ли это отдельных педагогов, страдающих махровым комплексом неполноценности?»

«Милые педагоги-теоретики!!! Пожалуйста, прекратите действовать по принципу "что бы еще такого придумать?". Прошу вас, перестаньте ставить опыты над нашими детьми. Землю заселяет смешанное общество, и (по норме) мужчины знакомятся с женщинами, общаются, женятся, делают детей и так далее, до бесконечности. В роддоме, детском саду, ВУЗе, на предприятии, в транспорте, в общественных местах – мужчина рядом с женщиной. В школе – "низзя-а-а-а!" Почему?!!!»

«Ага! Пускай девочки учатся красиво ходить, опустив глазки, и научатся варить борщ – типа все равно замужем им больше ничего знать и не нужно будет! Всё это уже проходили – не ожидала, что кто-то из женщин (имею в виду автора) вообще поднимет тему "Зачем девочкам науки". А что касается обиженных гадкими шалунами ангелочков – видимо, автор давненько не заглядывала в школу. Или заглядывала в очень странную школу. Девчонки быстрее развиваются и бойчее держатся – да еще и «кучками». Мальчики без их влияния превратятся в одичавших волчат (да еще и измученных, извиняюсь, "спермотоксикозом")».

«Какая чушь! Если развить мысль далее, то, раз уж Ж и М столь разные по физиологии и психологии, надо после женских школ с учителями-женщинами (соответственно, мужских с мужчинами) сделать раздельные ВУЗы, заводы, организации. Общественный транспорт опять же. Автобус – для мужчин, автобус – для женщин. А то вдруг женщину толкнет мужчина. Или обматерит. Мужчины, они такие».

При опросе в 2001 г. 885 учителей в шести регионах России раздельное обучение поддержали только 8,6 % опрошенных (9,1 % женщин и 6,2 % мужчин), а при национальном опросе ФОМ (Раздельное обучение в школах, 2008) в его пользу высказались лишь 9 % опрошенных.

76 % россиян убеждены в том, что лучше, когда мальчики и девочки учатся вместе, а 15 % не имеют на этот счет определенного мнения. Наличие или отсутствие у респондента детей или близких родственников школьного возраста на позицию по данному вопросу существенно не влияет. Гендерных различий также практически нет: за совместное обучение высказались 77 % мужчин и 75 % женщин. Более молодые и более образованные люди высказываются в пользу совместного обучения значительно чаще, чем пожилые и менее образованные, но и среди последних две трети предпочитают совместное обучение раздельному. На вопрос, стоит ли в России увеличивать число школ с раздельным обучением, 72 % высказались против, 11 % – за, 17 % затруднились с ответом. Большинство респондентов, имеющих детей, внуков или других близких родственников-школьников, хотели бы, чтобы их ребенок учился в классе, где есть и мальчики, и девочки (83 % в данной группе или 39 % по выборке в целом), и только 11 % (или 5 % по выборке) предпочли бы для своего ребенка раздельное обучение.

Обосновывая свою позицию, сторонники совместного обучения чаще всего говорили, что дети в таких классах приобретают необходимые навыки общения (30 %), «лучше познают друг друга» (9 %), легче адаптируются к жизни («жизнь так устроена – парами» – 5 %) и усваивают нормы общения с противоположным полом («взаимопонимание полов развивается» – 12 %). Кроме того, люди считают, что в совместной школе дети «быстрее развиваются» и это «дает стимул к хорошей учебе» (7 %). Кое-кто полагает, что ведущая роль здесь принадлежит девочкам: «девочки дисциплинируют мальчиков»; «девочки лучше учатся, мальчики тянутся за ними»; «девочки поумней, они подсказывают мальчикам» (1 %). По мнению 4 % респондентов, вместе учиться «веселее, интереснее»; столько же участников просто не представляют себе, как может быть иначе («всегда так было»; «и мы учились вместе»; «не знаю, так привычнее»). Подавляющее большинство опрошенных (96 %) сами учились в школах совместного обучения. Лишь меньшинство (4 %) опрошенных высказались в пользу предметной дифференциации образования: «для мальчиков можно вводить предметы подготовки к армии, а девочкам – больше уроков шитья, вязания, кулинарии». А по мнению 4 % респондентов, мальчиков и девочек следует не только учить, но и воспитывать по-разному; при раздельном обучении, говорили они, «можно обратить больше внимания на воспитание женских качеств или, наоборот, мужских».

В данном случае я согласен с мнением большинства. Ослабление поляризации мужского и женского начала в общественном разделении труда – не результат совместного обучения, а одна из его социальных предпосылок. Как бы мы ни рассаживали мальчиков и девочек по классам и партам, ни на структуре семьи, ни на рождаемости, ни на боеспособности вооруженных сил это никак не скажется. Тем не менее, гендерными различиями в школе и классе пренебрегать не следует. Раздельные школы для мальчиков и девочек сегодня вряд ли целесообразны, а раздельные уроки по гендерно-сензитивным предметам, по английскому образцу, – «параллельно-совместное обучение», только более скромное и демистифицированное, – могут оказаться вполне успешными. Школа и учитель должны иметь право на индивидуальность, а родители и ученики – право выбора того, что им больше подходит. Только не надо видеть в социально-педагогических экспериментах панацею от трудностей социокультурного развития и подозревать своих оппонентов в злодейском заговоре народоистребления и детоубийства.

Подведем итоги.

1. Современная школа как институт социализации мальчиков концентрирует в себе все проблемы и противоречия, ассоциирующиеся в массовом сознании с кризисом маскулинности.

2. Сложность, а то и прямая невозможность сочетания массовости образования с его индивидуализацией ставит школу перед лицом множества трудных дидактических, социально-педагогических и дисциплинарных проблем.

Авторитарная школа, как и авторитарная семья, явно не соответствует требованиям времени, а к переходу на более демократический стиль воспитания и обучения ни общество, ни школа, ни педагогическая наука не готовы.

3. Положение мальчиков в школе осложняется тем, что монолитная модель гегемонной маскулинности, на которую ориентируется большинство мальчиков, не дифференцирует конкретных, заведомо не совпадающих и, тем не менее, дополняющих друг друга вариантов, образцов и путей самореализации. За конфликтом прошкольных, ориентированных на учебу и образование ценностей, и антишкольного, оппозиционного пацанства стоят не столько гендерно-возрастные, сколько социально-экономические,