История целибата - Элизабет Эбботт

[747]

Американский юг разделял этот двойной стандарт, но существовавшее там уникальное общество – белых и черных, свободных, освобожденных и рабов – настолько усложняло проблему, что она проявлялась там по-иному, хотя расовая кастовая система обладала некоторыми свойствами классового деления, существовавшего в других обществах. И поскольку рабство было юридическим институтом, отмененным только в ходе Гражданской войны, двойной стандарт в условиях смешения рас представлял собой еще более сложное явление.

Изысканные как лилии, безупречные как голубки, отполированные как алебастр, хрупкие как фарфор – очевидно, что такие создания, как эти, возводились на безопасный, недосягаемый для возможных обидчиков пьедестал. Именно на Юге, образно говоря, белые женщины в довоенные времена жили достаточно обособленно. При этом зов их собственной плоти и крови игнорировался, в праве на сексуальность и страсть им было отказано. «В Джорджии, – не без иронии комментировал один обозреватель, – женщина не должна была знать, девственница она или нет, до того момента, когда она прекращала ею быть»[748].

Целомудрие белых женщин ценилось настолько высоко, что если его подвергали сомнению, это могло иметь денежное выражение; одной оклеветанной женщине из Южной Каролины ответчик, средства которого были весьма скромными, по решению суда должен был выплатить 1000 долларов. Южные джентльмены-совратители – как ни противоречиво по смыслу такое выражение – признавались виновными, прежде всего, за измену моральному кодексу их общества, в то время как их жертв обвиняли в самом совращении. Цена, уплачиваемая совращенной женщиной, составляла исковерканную жизнь, и даже если потом ее поведение было безупречно, на прощение ей рассчитывать не приходилось.

И в те времена двойной стандарт в немного откорректированном виде применялся так же полноценно, как и раньше. Но на американском Юге рабство и расизм вносили в эту систему отношений свой вклад, накладывая один двойной стандарт на другой двойной стандарт. Напряженность здесь существовала не только между белыми мужчинами и белыми женщинами, но также между белыми мужчинами и черными женщинами и, соответственно, между белыми женщинами и черными мужчинами. (Черные мужчины и черные женщины шли своим путем, следуя памятным западноафриканским нормам и защищаясь, как могли, от сексуальных домогательств белых мужчин.)

Белые мужчины, чьи женщины, как было принято считать, чуть ли не доставали до небес со своих вошедших в поговорку пьедесталов целомудрия, не имели убедительных причин хранить сексуальную чистоту. В отличие, например, от индейцев шайеннов, соблюдавших целибат и надевавших на своих женщин пояса целомудрия, южане тешили свою похоть с чернокожими невольницами, которые не могли им сопротивляться. Один британский гость деликатно описал это таким образом:

Особенно на Юге мужчины менее скромны в своих помыслах и вкусах, чем любые европейские народы; в их поведении проявляется мерзкая комбинация напускной скромности и блудливой распущенности… <это> один из результатов системы рабовладения и раннего знакомства с порочными половыми связями, к которым она неизбежно ведет[749].

Смешанное в расовом отношении население американского Юга было почти исключительно продуктом отношений белых мужчин и черных женщин, хотя некоторые белые женщины из социальных низов нарушали принятые в обществе нормы и спали с чернокожими мужчинами или выходили за них замуж[750].

Метизация (грубоватый и осуждающий термин для обозначения скрещивания белых и черных) составляла от 4 до 8 процентов всех детей, рожденных рабынями в 1850-х гг. По замечанию одного плантатора из Луизианы, ни одна красивая негритянка в его штате не могла избежать участи сожительницы белого мужчины[751]. (В других рабовладельческих штатах это явление было менее распространенным.) Однако главным здесь было то, что такая связь должна была храниться в тайне или, по крайней мере, поддерживаться осмотрительно. Политик из Кентукки Ричард Джонсон настолько неблагоразумно жил, любил и давал образование дочерям, которых ему родила его домоправительница мулатка Джулия Чинн, что из-за его «презрения к скрытности»[752]он не смог проложить себе путь в политику, будучи членом Демократической партии южан.