Мудрость беспокойства. Как научиться слушать себя, когда сердце не на месте - Шерил Пол

Семена моей панической атаки были посеяны за год до этого и были тесно связаны с поездкой в Бразилию на первом курсе колледжа. Я никогда не планировала ехать в Бразилию. Поскольку я говорила по-испански в старших классах школы и в колледже, я всегда хотела поехать в Испанию. Но потом меня вдруг «укусила бразильская муха»: летом, окончив первый год учебы в колледже, я пошла на курсы бразильских танцев и попалась на крючок. Я танцевала все лето. Я танцевала весь следующий год и с головой погрузилась в бразильскую музыку. В один момент я поменяла свои планы и решилась на опыт, который изменил всю мою жизнь.

В январе 1990 года, вместо того чтобы сесть на самолет в Испанию, я направилась в город Сальвадор, Бразилия, где меня сразу спустили с небес на землю, когда моим фантазиям пришлось столкнуться с жестокой реальностью. В одно мгновение я была вырвана из своей беспечной жизни верхушки среднего класса и брошена в пекло жизни, которую я никогда и ни в какой мере не знала. Я жила в фавелах^[2], где тараканы размером с улитку выстраивались на полу и потолке в таком количестве, что белая краска казалась черной; я была свидетелем того, как человека застрелили во время карнавала; я ежедневно проходила мимо луж свежей крови на улицах; я чуть не утонула в разрывном течении^[3]; мне было трудно найти для питья что-нибудь более здоровое, чем напитки из гуараны^[4] (по сути, вода с сахаром). В течение нескольких месяцев я питалась тем, что казалось мне батончиками с арахисом, купленными у продавцов на обочине дороги, только для того, чтобы в конце поездки выяснить, что на самом деле это были батончики с креветками, которые весь день пролежали под палящим солнцем. Я была полностью перегружена – физически и духовно.

Эти четыре месяца обернулись для меня кошмаром, но в то же время заставили проследовать по хлебным крошкам паники и тревоги к моему истинному «Я». Некоторые люди проходят обряд инициации в лесу по древним ритуалам, некоторые – через кризис здоровья, отношений или веры. Моя инициация случилась в Бразилии. И сейчас, оглядываясь назад, я ясно вижу, что меня тянули в Бразилию невидимые силы: танцы, музыка – что-то Неименуемое вело меня туда. Импульсивность была не в моем характере, но ничто тогда не могло меня остановить. Я должна была ехать. Я должна была раскрыться. Моя жизнь в том виде, в каком я ее знала – что каким-то образом страдания не властны надо мной, – должна была разбиться вдребезги, чтобы моя личность могла проявиться через боль и исцелиться.

Мы все однажды сталкиваемся с тем, что пробирает нас до глубины души. Один из главных недостатков нашей культуры состоит в том, что мы принимаем все за чистую монету и не видим подсказок, содержащих ключи к исцелению. Когда ко мне приходит клиент, убежденный в том, что у него рак – и не важно, что анализ отрицательный, – требуется время, чтобы заставить замолчать Эго, которое уже сочинило правдоподобную историю, и добраться наконец до истинного источника переживаний. Если мы продолжим цепляться за эту историю, что обычно выглядит как поиск бесконечного успокоения, то так и не выберемся из состоянии тревоги. Но если мы сможем вскрыть эту историю, то увидим, что страх перед раком указывает, например, на необходимость быть терпимее перед лицом неизвестности и исследовать метафору «разъедания» человека изнутри – и тогда начнутся сдвиги.

В моей истории проблема была не в Бразилии. Мне потребовались годы, чтобы понять, что Бразилия была лишь экраном, на который проецировалась моя собственная необработанная тень – боль, страх и травмы, которые я копила на протяжении двадцати лет. Поскольку Бразилия несла на себе мою тень, я не могла видеть ее красоты – я видела только ужас и отчаяние, которые жили внутри меня и отражались в моем окружении. И потребовалось пережить паническую атаку во время движения по автостраде 405 в Лос-Анджелесе, чтобы тень поднялась на поверхность, где я смогла наконец увидеть ее, поработать с ней и исцелиться.

Следующие десять лет после моего двадцатилетия были одновременно болезненными и преображающими. В двадцать с небольшим я поступила в аспирантуру по специальности «глубинная психология»^[5], что помогло мне взглянуть на свою тревогу через призму юнгианской теории, которая понимает, что симптомы – это посланники бессознательного, приглашающие нас к росту и обретению целостности. В свои двадцать с небольшим, поработав с целой серией посредственных терапевтов, я оказалась на кушетке у блистательного человека, который провел меня через тернии тревоги и помог сориентироваться в моем внутреннем ландшафте. Я жадно читала о трансформациях и написала свою первую книгу «Сознательная невеста», которая исследует теневую сторону свадебного обряда. Я начала работать с клиентами, преодолевающими свои собственные трансформации, особенно в отношениях, и помогла им понять те приглашения и метафоры, что заложены в их историях.

Ничего этого не случилось бы без Бразилии. В течение многих лет я сожалела об этом опыте, пока в конце концов не поняла, что Бразилия была тем способом, с помощью которого моя душа заставила меня расти. Это не было простой случайностью, и ваша жизнь тоже не случайна: все ваши тревоги, ваши раны, ваши неудачи и ваши травмы не случайны. На самом деле великие мудрецы учат, что в центре каждой травмы живет семя исцеления, а это означает, что ваш самый большой жизненный вызов будет также и самой большой силой. Когда я оглядываюсь на свое прошлое, я понимаю, что именно через бразильский опыт мой внутренний мир дал о себе знать. Тревога и паника были теми вратами, которые привели меня к избавлению от боли, к очищению моей личности от шелухи, чтобы стать ближе к своему истинному «Я». Тревога – это и ваши врата тоже.