Квантовая формула любви. Как силой сознания сохранить жизнь - Линн Лаубер

– Неужели? – удивился Келлер. – Значит, тебе понравилось бы читать при свете свечи; согреваться у очага, если бы нашлось вдоволь угля или дров; путешествовать пешком или верхом на лошади – и практически всю жизнь оставаться примерно в одной местности? Ах да, и еще тебе бы пришлось охотиться ради собственного пропитания; другими словами, нужно было бы подстрелить дичь или выловить рыбу либо оставаться голодным. Как тебе такая перспектива?

Колин застенчиво улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет, пожалуй, когда вы это описываете.

– Ну, дорогой мой, это не я так описываю, а именно такой и была по большей части жизнь людей примерно до прошлого века или около того. А кое-где она и сейчас такова.

Учитель задумчиво смотрел в окно.

– Вообще-то согласно теории относительности Эйнштейна путешествия во времени вполне осуществимы. Однако еще предстоит додумать несколько мелочей, так что как-нибудь в другой раз, не сейчас. Еще вопросы?

Колин продолжил:

– Разве неправда, что внутри атома достаточно пространства, чтобы мы могли проходить сквозь стены?

– Теоретически – да. Но вероятность до смешного ничтожна, так что придется довольно долго пытаться это сделать. Вполне можете попробовать! Здесь позади нас как раз есть стена, мистер Морли!

Питер указал на стену в другом конце аудитории, предлагая Колину попытаться.

Колин улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Подняла руку Моника Беннетт, нервная брюнетка с приятным голосом. Мистер Келлер жестом показал, что она может говорить.

– А что было до Большого взрыва?

Тут хихикнула Джейн Синклер, высокая, несколько угловатая темноволосая девушка – признанный лидер в классе.

– Что за глупый вопрос! – насмешливо фыркнула она.

Келлер пристально посмотрел на нее:

– А вы что, знаете ответ на этот вопрос, мисс Синклер?

– Ну…

Она покраснела до корней волос и опустила взгляд, всем своим видом показывая, что не знает ответа.

– Вот и я не знаю, – кивнул Келлер. – Если кому-нибудь удастся это выяснить, то он получит Нобелевскую премию, и лауреат отвезет меня в Стокгольм!

Озорного вида детина Джон Сигал откинулся на спинку стула и сказал:

– Мой старший брат учился у вас, и он говорит, что раньше вы работали на правительство, создавали бомбу или еще что-то. Это что, правда?

– А кто твой брат?

– Дэвид Сигал.

– Тот самый Дэвид Сигал, которого поймали за курением марихуаны за передвижными стойками с приборами?

– Угу…

Все засмеялись. А Питер произнес, округлив глаза для пущей выразительности:

– Думаю, твой брат немного перепутал изготовление бомб с изготовлением кальянов для курения марихуаны…

Ученики снова захихикали.

– Следующий вопрос!

Руку подняла Моника Беннетт.

– Да?

– Мне кажется, вода уже закипает…

Питер взглянул на банку из-под содовой.

– И правда. Ладно. Всем надеть защитные очки и подойти ко мне.

Нацепив защитные очки, ученики придвинулись поближе и окружили Питера, который тоже надел очки.

– А где ведро? – спросил он.

Один из присутствующих принес пластиковое ведро, доверху наполненное водой, и поставил его на пол рядом с лабораторным столом.

– Все готовы? – спросил Питер. – Эдди, где твои защитные очки?

Эдди Кампос достал и надел очки.

– О’кей. Как думаете, что сейчас произойдет? – спросил Келлер.

– Нас всех водой забрызгает, ну вроде как из фонтана, – ответил Кампос.

Питер огляделся вокруг.

– У кого еще есть версии?

– Крышечка откроется, и пойдет горячая вода, – осмелился предположить Колин.

– Не думаю, что вообще что-нибудь случится, – заметил Джон Сигал.

Питер произнес:

– Ладно, давайте посмотрим!

Он аккуратно отодвинул держатель с банкой из-под содовой от горелки Бунзена, затем одним быстрым, уверенным движением перевернул его и бросил банку в ведро с холодной водой, где она сплющилась. По классу разнесся гул одобрения.

– Это было поучительно, – заявил Эдди Кампос. – Здорово вышло, мистер Келлер!

Прозвенел звонок. Ученики бросились к стульям, похватали книги и портфели, поснимали защитные очки. Питер прикрутил горелку Бунзена и тоже снял очки.

– В понедельник жду от каждого письменную работу о том, почему банка сплющилась и какой закон физики это объясняет.

Пока ученики пробирались к выходу, Питер выглянул в окно: начался ливень. Затем он отошел в ту часть аудитории, где висела классная доска, а прямо перед ней большой проекционный экран. Последний ученик выходил из класса, а Питер стоял и задумчиво смотрел на экран.

* * *

Затворилась дверь, Питер остался один. Он потер глаза, затем повернулся к шкафу для документов, стоявшему возле его стола, и открыл его ключом. Роясь в шкафу, он по ходу дела достал черно-белую фотографию – на ней прекрасная молодая женщина с оливково-нежной кожей и миндалевидными глазами смотрела прямо в объектив фотоаппарата. Наконец Питер вытащил книгу и подушечку для медитации.

Он поставил фото на стопку бумаг на учительском столе, пролистал книгу. Потом обернулся к проекционному экрану и стал его поднимать.

– Питер?

Вздрогнув от неожиданности, Питер быстро снова опустил экран, прикрывая написанное на доске. В дверях стояла преподаватель французского языка Дори Морган, лучшая учительница школы. Сероглазая блондинка с теплой улыбкой и приятным смехом несколько раз приглашала Питера на чашечку кофе, но в дальнейшем он никогда сам не проявлял инициативы.

– Послушай, Питер, я вот подумала, ты сегодня идешь на заседание районного совета? Может, поедем вместе? – предложила она.

Отвернувшись, Питер теребил бумаги.

– М-м-м…. Нет. У меня полно дел с этой школьной аттестацией.

Дори рассмеялась:

– Сегодня пятница, Питер!

Она облокотилась о дверной косяк, явно выжидая. Он чувствовал аромат ее духов. В нем заговорил ученый, и он попробовал разложить запах на химические составляющие: масло цитрусовых и еще что-то в равных долях.

С его точки зрения, Дори подошла слишком близко – по ряду причин. Питер опасался, что она заметит свою работу, которую он обещал опубликовать несколько месяцев тому назад. Теперь статья пылилась в стопке забытых бумаг на столе среди прочих работ, в том числе и его собственных, которые всего-то и нужно было собрать и отправить в разные журналы. Но ему все было недосуг, почему-то никак руки не доходили.