Бойся, я с тобой - Таня Танк

Мужчина-мучитель меньше всего заинтересован в том, чтобы вы докопались до сути его проблем. Он будет бесконечно водить вас за нос причинами и поводами, в то же время изо всех сил навешивая на вас обвинения и заставляя вас сомневаться в самой себе».

Все еще считаете, что сможете выяснить у своего Неотразимого причины его «загадочного» поведения? Дерзайте. Только сначала прочитайте, чем увенчались попытки Сушковой добиться от Лермонтова объяснения его внезапного охлаждения. Итак, после отправки анонимного письма Мишель пару раз являлся к Сушковым с визитом – ему, естественно, было отказано. Он прекрасно знал, что так и будет – собственно, с этой целью и направлял письмо таким образом, чтобы устроить семейный скандал.

«Дня через три после анонимного письма Мишель опять приехал, его не велели принимать: он настаивал, шумел в лакейской, говорил, что не уедет, не повидавшись со мной, и велел доложить об этом».

Это было не более, чем спектаклем, но Сушкова тогда сочла, что ее с любимым разлучают некие злые силы. Каково же было ее удивление, когда пару недель спустя Екатерина встретила Лермонтова на балу:

«Он прошел мимо меня и… не заметил! Я не хотела верить своим глазам и подумала, что он действительно проглядел меня. Кончив танцевать, я села на самое видное место и стала пожирать его глазами, он и не смотрит в мою сторону; глаза наши встретились, я улыбнулась, – он отворотился.

Что было со мной, я не знаю и не могу передать всей горечи моих ощущений; голова пошла кругом, сердце замерло, в ушах зашумело, я предчувствовала что-то недоброе, я готова была заплакать (…) Я на несколько минут ушла в уборную, чтоб там свободно вздохнуть; за мной последовали мои милые бальные приятельницы, Лиза Б. и Сашенька Ж.

– Что с тобой? Что с вами обоими сделалось? – приставали они ко мне.

– Не знаю, – отвечала я и зарыдала перед ними».

Но Сушкова не теряла надежды, что Лермонтов разъяснит ей причины своего охлаждения.

«Когда в фигуре названий (элемент танца – Прим. Авт.)Лермонтов подошел ко мне с двумя товарищами и, зло улыбаясь и холодно смотря на меня, сказал: «Haine, mépris et vengeance» («Ненависть, презрение и месть»), – я, конечно, выбрала vengeance, как благороднейшее из этих ужасных чувств.

– Вы несправедливы и жестоки, – сказала я ему.

– Я теперь такой же, как был всегда.

– Неужели вы всегда меня ненавидели, презирали? За что вам мстить мне?

– Вы ошибаетесь, я не переменился, да и к чему было меняться; напыщенные роли тяжелы и не под силу мне; я действовал откровенно, но вы так охраняемы родными, так недоступны, так изучили теорию любить с их дозволения, что мне нечего делать, когда меня не принимают.

– Неужели вы сомневаетесь в моей любви?

– Благодарю за такую любовь!»

Классика жанра: перверзник намеренно переворачивает все с ног на голову, а жертва недоуменно-возмущенно ловит ртом воздух.

Словом, оставьте надежду: конструктивно выяснить отношения с такими людьми невозможно. Они заинтересованы в обратном – еще больше запутать ситуацию, нагромоздив один абсурд на другой. Поэтому, что бы вы ни сказали, они все тут же извратят. Спроецируют на вас свои собственные качества, обвинив в коварстве, манипулировании, жесткости и бог знает чем еще. Чем трезвее и логичнее ваши доводы, чем интеллигентнее манера общения, тем больше будет яриться перверзник.

«Все смягчающие обстоятельства в отношении источника злобы принимаются извращенным человеком как средства обесценить его собственное страдание, – пишет Мари-Франс Иригуайен. – Таким образом, злость перверзного увеличивается по мере того, как все больше смягчающих обстоятельств предстают его вниманию».

«Если человек-нарцисс чувствует себя ущемленным, если его недооценивают, критикуют, ловят на ошибках, унижают в играх или других ситуациях, то это обычно вызывает у него чувство возмущения и гнева, вне зависимости от того, дает ли он им волю и вообще отдает ли он себе в них отчет, – пишет Эрих Фромм. – Насколько интенсивной может быть эта агрессивная реакция, можно судить хотя бы по тому, что человек, ущемленный в своем нарциссизме, никогда в жизни не простит обидчика, ибо он испытывает такую жажду мести, которая ни в какое сравнение не идет с реакцией на любой другой ущерб – физическую травму или имущественные потери».

Потерпели крах и попытки Светланы договориться с Ольгой:

«Я была уверена, что все разногласия мы будем решать с помощью спокойного конструктивного диалога – как взрослые люди. Но с Олей это оказалось невозможно. Она быстро переходила на крик, сыпала обвинениями и настолько извращала ситуацию, мои слова, настолько вольно истолковывала мои мотивы, что у меня руки опускались».

«Говорить – бесполезно, – пишет в Сети экс-жертва. – Выскальзывает, как рыба из рук. А иногда и обаяет так, что и правда подумаешь, что все показалось».

Не всем жертвам можно сходу внушить чувство вины. Некоторые, поняв, что перед ними ломают ваньку и по-взрослому обсудить проблему не удастся, направляются в сторону двери. Но тут Неотразимый пугается и впадает в «сахарное шоу невыносимой сентиментальности», как называет его Сэм Вакнин.

И вот на этом-то жертва и ломается. Она думает, что человек все осознал и раскаялся. В то время, как перверзник буквально наступает на горло собственной песне – естественно, в надежде очень скоро сполна наказать вас за причиненные ему «страдания». А пока жертва, ошарашенная мощным приливом нежности со стороны Неотразимого, забывает, чего она добивалась от него последние полчаса и, измученная бойкотами и козьими мордами, со слезами облегчения падает в его объятия. Вот и поговорили, вот и обсудили проблему.

Кстати, Роковые никогда не извиняются или делают это чисто формально. Во-первых, потому что считают себя вправе вести себя, как им заблагорассудится, пусть даже подло, коварно, вероломно – «на том простом основании», что они избранные и богоравные. Во-вторых, даже малейшее признание собственной неправоты способно поколебать возводимое ими кривое сооружение под названием «Дворец Гэзлайтинга». В-третьих же…

«Они боятся, что признание вины или зависимости выставит на всеобщее обозрение нечто неприемлемо постыдное. Таким образом, нарциссические личности или избегают искренних извинений и сердечной благодарности, раскаяния и признательности, или они к этому просто неспособны, что очень сильно обедняет их взаимоотношения с другими людьми, – пишет Хотчкис.

Надо быть очень трезвомыслящим, дальновидным и принципиальным человеком, чтобы бросить Неотразимого на стадии Обольщения и даже при первых Пробах Пера. Но вот Ледяной Душ должен красноречиво дать вам понять, что пора сматывать удочки.

«Я ушла после первой «отрезвляющей оплеухи», которая случилась через две недели совместного житья, – рассказывает в Сети одна из жертв. – Когда поняла, что кое-кто думает, что он самый умный и что он не хочет со мной разговаривать, а будет делать вид «догадайся сама». Когда его дома не было – собрала вещи, вызвала такси и уехала. Иначе бы заморочил, заговорил зубы».