Академия боли - Эдуард Сероусов

Дэниел внимательно посмотрел на нее, пытаясь определить, был ли в ее словах какой-то скрытый смысл.

– Вы ведь изучаете влияние авторитетных фигур на моральные суждения, верно? – спросила она, резко меняя тему.

– Да, это одна из моих областей исследований, – подтвердил Дэниел.

– Фасцинирующе, – в ее глазах появился хищный блеск. – Мне кажется, эта тема особенно актуальна в нашу эпоху информационной перенасыщенности. Люди жаждут авторитетов, которые скажут им, что думать, во что верить… Особенно в моральных вопросах.

– И вы, как редактор крупного издания, являетесь такой авторитетной фигурой, – заметил Дэниел.

Маргарет рассмеялась – коротким, отрывистым смехом.

– Именно так, профессор. И я прекрасно осознаю эту ответственность, – она наклонилась ближе. – Знаете, что самое интересное в моей работе? Не просто сообщать факты, но формировать их восприятие. Определять, что является важным, а что – нет. Что достойно возмущения, а что – одобрения.

– Звучит как огромная власть, – осторожно заметил Дэниел.

– Это и есть власть, – согласилась Маргарет. – Более эффективная, чем у многих политиков. Они могут издавать законы, но мы определяем, как эти законы будут восприниматься.

Она сделала паузу, изучая его реакцию.

– Мы могли бы сотрудничать, профессор. Ваши исследования, ваш экспертный взгляд на психологию влияния… это было бы ценным дополнением к нашим аналитическим материалам.

– Я польщен вашим предложением, – ответил Дэниел. – Но в настоящее время я сосредоточен на преподавании и адаптации в академии.

– Конечно, – Маргарет кивнула с понимающей улыбкой. – Но имейте в виду мое предложение. Возможности, которые открываются в нашем кругу, выходят далеко за рамки академической карьеры.

С этими словами она отошла, легко влившись в другую группу беседующих.

Дэниел сделал глубокий вдох, пытаясь осмыслить разговор. Маргарет Эллингтон не скрывала своей роли в манипулировании общественным мнением. Напротив, она, казалось, гордилась этим. И она была выпускницей Академии Блэквуд, частью этой "влиятельной семьи".

– Не позволяйте Маргарет запугать вас, – раздался голос за спиной Дэниела. – Она любит демонстрировать свою власть новичкам.

Дэниел обернулся и увидел пожилого мужчину с проницательными глазами и седыми волосами, собранными в аккуратный хвост.

– Профессор Роберт Кляйн, – представился мужчина, протягивая руку. – Квантовая физика, MIT.

– Дэниел Фрост, – ответил он, пожимая руку ученого. – Психология, Академия Блэквуд… но, полагаю, вы уже знаете это.

– Как и большинство здесь, – улыбнулся Кляйн. – Новые лица в нашем кругу – редкость, особенно такие… интересные.

– Интересные?

– Человек с вашей репутацией в академических кругах, внезапно появляющийся в Блэквуде после личной трагедии и карьерного кризиса… Это вызывает любопытство, – Кляйн говорил с легким немецким акцентом. – Особенно учитывая ваше… сопротивление.

Дэниел напрягся.

– Не понимаю, о чем вы, – сказал он нейтрально.

Кляйн тихо рассмеялся.

– Конечно, понимаете, профессор Фрост. Вы не из тех, кто слепо принимает авторитет или догму. Вы наблюдаете, анализируете, делаете собственные выводы. Именно это делает вас ценным… и потенциально опасным.

– Для кого опасным?

– Для тех, кто предпочитает монолитную структуру власти, – Кляйн взял два бокала шампанского с подноса проходившего мимо официанта и протянул один Дэниелу. – Не все в нашем… сообществе… одинаково воспринимают его цели и методы.

Дэниел принял бокал, внимательно изучая собеседника. В словах Кляйна звучал намек на внутренний конфликт или разногласия внутри группы, связанной с Академией Блэквуд.

– Вы тоже выпускник академии? – спросил он.

– Нет, я пришел к ним позже, через научные круги, – ответил Кляйн. – Но я давно сотрудничаю с Советом в определенных… проектах.

Он сделал паузу, оглядываясь, словно проверяя, не слушает ли кто их разговор.

– Ваш сын проявляет исключительные способности, профессор. Это редкий дар, который может быть… по-разному направлен.

– Что вы имеете в виду?

– Есть разные школы мысли внутри нашего сообщества, – пояснил Кляйн. – Некоторые, как Монро, видят в наших методах инструмент для концентрации власти. Другие… ну, скажем так, у нас более широкое видение потенциала человеческого разума.

Дэниел почувствовал, что этот разговор мог дать ему важную информацию о внутренней динамике группы, контролирующей Академию.

– И к какой школе принадлежите вы, профессор Кляйн?

Ученый улыбнулся.

– Я принадлежу к тем, кто считает, что знание и способности должны служить человечеству в целом, а не интересам избранной элиты, – он сделал паузу. – Как и ваш предшественник, профессор Миллер.

Упоминание Миллера заставило Дэниела насторожиться.

– Вы знали его?

– Мы сотрудничали, – ответил Кляйн. – Джеймс был… идеалистом. Возможно, слишком откровенным в своем несогласии с определенными аспектами программы.

Он внимательно посмотрел на Дэниела.

– Будьте осторожны, профессор Фрост. В этих кругах открытое противостояние редко бывает эффективным. Иногда более продуктивно… работать изнутри системы.

Прежде чем Дэниел успел спросить что-либо еще, к ним подошел Александр Монро.

– А, я вижу, вы познакомились с нашим уважаемым профессором Кляйном, – сказал он с улыбкой, которая не достигала глаз. – Один из величайших умов нашего времени.

– Вы преувеличиваете, Александр, – ответил Кляйн с легкой иронией. – Я всего лишь скромный ученый, пытающийся понять фундаментальные законы вселенной.

– И при этом помогающий нам разрабатывать весьма практичные приложения этих законов, – заметил Монро. – Наш профессор Кляйн консультирует несколько проектов академии, профессор Фрост. Его экспертиза в квантовых технологиях оказалась удивительно применима к… определенным аспектам нашей программы.

– Звучит интригующе, – сказал Дэниел. – Я не осознавал, что существует связь между квантовой физикой и психологическими методиками.

– О, связей гораздо больше, чем вы можете представить, – Монро похлопал Кляйна по плечу жестом, который выглядел дружеским, но содержал в себе едва заметный элемент собственничества. – Разум и материя, в конечном счете, не так уж различны, не так ли, Роберт?

– Философский вопрос, на который наука еще не дала окончательного ответа, – дипломатично ответил Кляйн. – Хотя некоторые наши эксперименты указывают на интересные корреляции.

– Возможно, профессор Фрост мог бы посетить вашу лабораторию, – предложил Монро. – Я уверен, он найдет ваши исследования… расширяющими сознание.

– Был бы рад, если у профессора появится такая возможность, – кивнул Кляйн. – Всегда полезно иметь свежий взгляд.

– Отлично, – Монро улыбнулся. – А теперь, профессор Фрост, позвольте мне представить вас еще нескольким гостям. Сенатор Харрис особенно хотел познакомиться с вами.

С этими словами он практически увлек Дэниела прочь, оставив Кляйна с выражением легкой насмешки на лице.

Следующие два часа прошли в разговорах с различными влиятельными людьми, каждый из которых, казалось, проявлял необычный интерес к работе Дэниела и его взглядам на различные аспекты психологии влияния. Некоторые были откровенно циничны в своем подходе к манипулированию массами, другие маскировали свои методы за фасадом "общественного блага" и "направления людей к лучшим решениям".

Незадолго до полуночи, когда вечер начал подходить к концу, Монро отвел Дэниела в сторону, в небольшую комнату, служившую кабинетом. Здесь, вдали от шума приема,