Бойся, я с тобой - Таня Танк

Но на ночь глядя мне пришла агрессивно-жалостная СМС: «Ты высосала из меня всю кровь, у меня от этих разборок подскочила температура, я еле передвигаю ноги». Меня пронзила острая жалость к Вадиму. И я ответила: «Давай простим друг друга за все и пожелаем друг другу спокойной ночи. Может, тогда у меня хоть на минуту перестанет болеть сердце». Конечно же, он меня «простил»! Впоследствии я прочитала, что в критический момент, когда не сработал ни один метод манипуляции, они резко «заболевают».

А на следующий день были восхищенные и нежные глаза, и первое однозначное заверение во взаимности: «Мы должны признать, что влюблены друг в друга». Несколько дней Вадим вел себя практически безупречно».

А вот как противостояла контролирующему поведению Николая Анастасия:

«Я специально на три часа «пропала» – не ответила на пару СМС и звонков, а затем отказалась рассказывать, где и с кем была, сказав, что не делала ничего плохого.

– Так что у нас, у каждого своя жизнь? – спросил Николай.

– А что, разве не так?

– И ты не хочешь передо мной отчитываться?

– А зачем? Ты разве отчитываешься передо мной?

– А-а, понятно, ты привыкла быть сама по себе и не хочешь подчиняться.

– Подчиняться?! Ты про что это?

– Ты опять увидела в моих словах какой-то другой смысл! Как ты не хочешь понять, что я просто очень волнуюсь, где ты и что ты.

– Нет, ты меня на привязи держать хочешь, чтоб если что, скомандовать: «К ноге, сидеть, смирно», а что со мной реально, хорошо мне или плохо – тебе пофиг».

«Нравятся» ли перверзникам «непокорные» жертвы? Скорее, да, чем нет. Вот что пишет по этому поводу Мари-Франс Иригуайен:

«Если жертва слишком послушна, игра не так захватывает агрессора. Нужно, чтобы она сопротивлялась достаточно сильно, тогда у извращенного человека остается желание развивать отношения. Но делать это не слишком активно, чтобы жертва чувствовала себя в безопасности».

«Для удовлетворения садистских наклонностей недостаточно прямого и полного подчинения, – считает и Елена Емельянова. – Именно достигая подобного поведения партнера, садист теряет к нему всякий интерес. Для него важен сам процесс разрушения любой самостоятельности, любого проявления независимости и суверенности личности. Ведь именно в этом процессе он проверяет и подтверждает свою абсолютную власть и свою способность влиять на чувства и мысли другого.

Только душевные страдания человека, отстаивавшего свое стремление к свободе и самоопределению, но уже подавленного и побежденного, рождают в садисте необыкновенный прилив энергии и чувство своей абсолютной власти. Он испытывает удовольствие и удовлетворение, которое может быть сравнимо только с удовольствием оргазма».

«Мелкого хищника активное сопротивление жертвы может испугать, – поделился со мной знакомый писатель, причисляющий себя к нарциссистам-психопатам. – Но «аллигатор» только облизнется, поняв, что ему противостоит сильный и умный противник. Это ж охота! Так гораздо интереснее!»

Одако не заблуждайтесь, что можете победить, вступив в противоборство с хищником. Иригуайен уверена, что «в этой игре может лидировать только агрессор. Другой участник лишь вещь и должен оставаться полезной вещью, а не действующим субъектом». Поэтому одержать триумф над агрессором вы можете только одним способом – оставив его.

Кстати, Яна отметила интересный момент – сильную соматическую реакцию Вадима на выяснения отношений. Если кого-то это порадует, то скажу: да, несмотря на свою бесчувственность, они тоже страдают. И вот почему.

«При большой сложности в подборе партнера любой подходящий человек приобретает для нарцисса сверхзначимость и, как следствие, у него возникает эмоциональная сверхзависимость, – пишет Елена Емельянова. – Требование непрерывного восхищения собой сочетается со стремлением и в партнере видеть только то, что устраивает нарцисса, и вытеснять собственные чувства, которые возникают как реакция на деструктивные взаимоотношения. Это, в свою очередь, оказывает разрушающее влияние на состояние здоровья такого человека: от головных болей, болей в желудке, спине до глубокой депрессии».

Чтобы удержать брыкающуюся жертву, Роковые придумывают самые невероятные ходы. Послушаем Светлану:

«Когда после очередной Олиной истерики я объявила, что хочу уйти, она предприняла нетривиальный и сбивший меня с толку ход. Она разыграла карту… страстной влюбленности в меня. Призналась, что все наши конфликты связаны с ее глубокими страданиями из-за того, что она не может быть вместе со своим идеалом – т. е. со мной. Также она выразила уверенность, что и я ее люблю, только сама себе в этом не признаюсь. А когда я возразила, Оля сказала, что знает мои чувства лучше меня самой.

Примерно в это же время я стала участницей гадкой сцены. Как-то мы обсуждали в кафе какой-то проект, и Оля сказала, что сейчас подойдет некая Саша – ее предыдущая «пассия», до сих пор безумно в нее влюбленная, но которую Оля бросила, когда встретила своей идеал. Абсолютно неадекватная. Что якобы Саша ей напакостила, но Оля заставила ее принести ей извинения. Что сейчас и произойдет.

Сашина реакция действительно была бурной. Увидев нас, она тут же развернулась и убежала, прокричав «Счастливо оставаться!» Тогда я увидела в этой выходке подтверждение Олиных слов о неадекватности «бывшей». Никогда не забуду удовлетворенную, какую-то хищную улыбку, которой Оля проводила Сашу… Уже потом я узнала, что за счет этой девушки Оля прекрасно жила некоторое время, пользуясь, в том числе, и снятой ею квартирой, и ее услугами как домработницы, поварихи и прачки.

Кстати, Оля любила похваляться тем, как она снисходит до Саши, ложится руки за голову и позволяет ей удовлетворять себя. И Саша очень старается, утраивает усилия, придумывает новые ласки. Оля самодовольно посмеивалась, а я просила ее не рассказывать мне об этом – мне как человеку традиционной сексуальной ориентации это было неприятно. Тем более, речь шла об унижении и эксплуатации. Но Оля продолжала рассказывать, прекрасно видя, что мне это мерзко».

Можно ли добиться от нарциссиста ровного обращения с вами, свести к минимуму немотивированные вспышки агрессии? Пустые хлопоты.

«Маятникообразные эмоциональные скачки делают сложной жизнь с таким человеком, – пишет Сэм Вакнин. – Либо они угрюмятся, ощущают неспособность радоваться, либо испытывают патологическую усталость, пьют – все это формы агрессии, направленной на себя. Время от времени, более неспособные притворяться и подавлять, они сводят счеты с реальным источником их злобы. Они бесятся и ведут себя как лунатики. Они несвязно выкрикивают, выдвигают абсурдные обвинения, искажают факты, выражают голословные предположения и подозрения.

Эти эпизоды сменяются периодами сахарной сентиментальности и чрезмерной льстивости и смирения по отношению к жертве ярости. Движимый смертельным страхом быть брошенным или игнорируемым, нарцисс обесценивает и обессмысливает себя до того, что вызывает отвращение у очевидцев».