Говорить мирно в мире, полном конфликтов. То, что вы скажете, изменит ваш мир - Маршалл Розенберг

Я слышал, что было живо в нем, и с уважением относился к его потребностям.

И снова мне захотелось напомнить ему о том насилии, которое происходило в школах, и о низкой успеваемости. Но я сдержался и сказал:

– Похоже, здесь есть много чего, что вам хотелось бы поддерживать и защищать.

Встреча прошла довольно спокойно. Он говорил так, что я легко мог бы увидеть в нем образ врага, но, услышав то, что было живо в нем, и постаравшись наладить с ним контакт на уровне его потребностей, понял, что он способен открыться и понять то, о чем мы говорили. Я покинул кабинет в приподнятом настроении.

Вернувшись в отель, я наконец почувствовал себя хорошо. Зазвонил телефон. Это был тот человек, и он сказал: «Знаете, мне жаль, что я так нелестно отзывался о вас в прошлом. Думаю, я не до конца понял вашу программу. Я хочу больше узнать о том, как вы ее разработали и что у вас за идеи».

Мы сорок минут разговаривали с ним по телефону как хорошие приятели. Я ответил на все его вопросы и изложил свои соображения по поводу школы.

Вскоре после этого разговора за мной заехали коллеги, чтобы отвезти в аэропорт. Всю дорогу я рассказывал им о том, как здорово все прошло. Я говорил:

– Это доказательство того, о чем мы говорим. Если вы видите в других людях их человеческое начало, вы можете общаться с ними, кем бы они ни были!

Я чувствовал себя превосходно! Этот контакт укрепил мои надежды по поводу социальных перемен. Если мы сможем преодолеть образ врага, то сможем общаться с кем угодно. Затем я рассказал коллегам о телефонном звонке.

На следующий день мне позвонил один из членов моей команды и сказал:

– Маршалл, у меня для вас плохие новости.

Я спросил:

– Что произошло?

– Мы должны были вас предупредить. Одна из тактик этого человека – говорить с людьми по телефону, записывать их высказывания, а затем вырывать отрывки из контекста и использовать их, чтобы высмеивать людей в своей газете. Это его старый трюк.

Честно говоря, я не знал, кого мне хотелось убить больше: его или себя. Себя мне хотелось убить за то, что я был настолько глуп, чтобы доверять такому человеку, как он, верить в то, что его можно изменить. Я был подавлен. Мне казалось, что он уже проделал со мной этот свой старый трюк. Но, как я понял потом, он не сделал этого. И на следующем заседании правления он проголосовал за нашу программу, несмотря на то что был избран именно для того, чтобы ее погубить.