Жизнь и ее модели - Альфред Адлер

Майкл хочет стать начальником полиции, поскольку его идеал – это командир, самый сильный человек. Такова его компенсация за собственную слабость.

Учитель интерпретирует этот случай следующим образом:

«Майкл на самом деле оказался в неблагоприятных условиях, поскольку матери большую часть времени приходилось работать. Его брат Леон гораздо лучше проявляет себя как в школе, так и дома. Когда Майклу было шесть, его место заняла младшая сестра, а теперь, хотя он очень ее любит, она больше любит Леона. Учеба Майкла в школе стала еще одной причиной впасть в уныние. И когда у мальчика появился шанс вступить в банду, где ему, без сомнения, обрадовались, он так и сделал. Ему рекомендовано вернуться в лагерь, где он провел прошлое лето. Это позволит в течение двух месяцев находиться в хороших условиях и даст возможность заниматься тем, что у него получается, например плаванием. Мы считаем, что за Майклом и Леоном должны присматривать разные вожатые, чтобы Майкл смог стать сильным и смелым без посторонней помощи. Мы пытаемся сделать так, чтобы близкие увидели в Майкле не позор семьи, а ее ценность».

Совершенно правильная точка отсчета, но она – всего лишь начало. Майкл должен понять, почему он все время хочет играть подчиненную роль. Его нужно склонить к мысли, что он и сам способен быть лидером. В разговоре с Майклом будет лучше не упоминать ограбления. Нам нужно заняться исключительно тем, что он недооценивает самого себя. Нужно выяснить, действительно ли он левша и нуждается ли он в специальном обучении чтению и правописанию.

ПРИЕМ.

Входит отец.

Д-Р АДЛЕР. Мы хотели бы поговорить с вами о Майкле, которого мы считаем очень многообещающим. Мальчику слишком нравится быть ведомым, и это его самая большая ошибка. На этом построена вся его личность, и именно по этой причине он хочет, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность за его действия. Вы заметили, что он трусит, боится, например, темноты, или не любит оставаться один?

ОТЕЦ. Да, я знаю, он не любит оставаться один.

Д-Р АДЛЕР. Вы можете очень во многом ему помочь. Главное, нельзя его наказывать. Ваш сын не так уж виноват. Его нужно подбодрить, убедить в том, что ему хватит сил сделать все самому, без помощи брата или банды. По-моему, Майкл хороший мальчик, только следует показать, где он ошибся. Не упрекайте, не наказывайте, а поощряйте его быть сильнее, и он будет более ответственным.

Входит мальчик.

Д-Р АДЛЕР. Ого! Какой ты прекрасный, сильный мальчик! Я думал, ты маленький и хиленький, а это совсем не так. Почему ты считаешь, что другие мальчики знают и понимают больше, чем ты, и что ты должен слушать, что они говорят, и делать то, о чем они тебя просят? Вот ты бы взобрался на эту стену, если бы кто-то попросил?

МАЙКЛ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Ты умный мальчик, тебе не нужен лидер. Ты достаточно взрослый, чтобы быть самостоятельным, смелым, чтобы самому быть лидером. Выкинь из головы мысль, что другие люди делают что-то лучше, чем ты. Неужели ты считаешь, что всегда должен прислуживать другим ребятам и делать то, что они приказывают? Сколько времени потребуется, чтобы перестать им повиноваться? Как думаешь, ты справишься за четыре дня?

МАЙКЛ. Наверное.

Д-Р АДЛЕР. За восемь?

МАЙКЛ. Да, за восемь я справлюсь.

Майкл уходит.

Д-Р АДЛЕР. Наша задача в данном случае, очевидно, состоит в том, чтобы склонить Майкла к полезной деятельности, изменив его модель поведения на более смелую. Слишком трудно было добиться исполнения его желаний, поэтому мальчик удовлетворяется тем, что может получить.

СТУДЕНТ. А не сходящая с лица улыбка говорит о том, что он пытается расположить к себе людей, чтобы они о нем позаботились?

Д-Р АДЛЕР. Весьма вероятно.

СТУДЕНТ. Как вы заставить его почувствовать, что смелым быть выгодно?

Д-Р АДЛЕР. Смелость не выдают в ложке как лекарство. Нам нужно показать, что он станет счастливее, если не будет себя недооценивать. И как только мы сподвигнем его на сопротивление приказам, что отдает банда, он откроет для себя преимущества, что дает смелость. Я попытался ему показать, что быть всегда ведомым – ошибочная тактика. Если мы повысим его самооценку, смелость придет сама собой. А пока он чувствует свою неполноценность, он не станет брать на себя ответственность. Воспитание ответственности и воспитание смелости – части одного и того же целого.

СТУДЕНТ. Не были ли вы чуть более строги к этому мальчику, чем к другим?

Д-Р АДЛЕР. Если и так, то не намеренно. Но надеюсь, что я говорил достаточно рассудительно. Искусству разговаривать с ребенком нужно учиться, и вполне возможно, что я, как и другие, совершаю ошибки. Два человека подойдут к ребенку по-разному. Лично мне нравится некоторая театральность, поскольку такая манера помогает ребенку считать себя важным участником разговора. Я старался проявлять дружелюбие и не удивлюсь, если я ему понравился, и он захочет приехать сюда снова. Учитель, наверное, предоставит нам отчет о его дальнейших успехах.

Слишком послушный ребенок

Сегодня вечером у нас дело Сола, ему восемь с половиной лет. Проблема заключается в том, что ребенок плохо учится, причем давно. Если перед вами ребенок восьми с половиной лет, у которого не ладится в школе, следует рассмотреть два варианта. Либо этот ребенок слабоумный, либо он не в состоянии приспособиться к школьным условиям, потому что дома привык к более благоприятной обстановке.

В примечаниях к делу говорится:

«В последние две-три недели, похоже, наметилось улучшение, поскольку ответственный за психологические вопросы в школе посещает лекции по индивидуальной психологии и, вероятно, лучше понял проблему».

Очевидно, в нашем случае – второй вариант, и я очень рад, что лекции принесли практическую пользу.

«Солу, очевидно, все равно, как идут дела в школе, он говорит, что не знает, как выполнять задания. После личного приема оказалось, что кое-какие знания все же имеются, хотя было трудно определить степень его понимания, поскольку он абсолютно не старался извлечь хоть какие-то факты из своей памяти».

Если ребенок потерял надежду и не верит, что может чего-то достичь, то такое отношение проявляется в плохой памяти и отсутствии знаний.

«Арифметику он просто не делал, хотя немного знал, как считать. Он мог что-то нацарапать на бумаге, мог оставить лист чистым, за исключением пары-тройки строк. Он вел себя очень плохо и мешал всем работать: вставал с места и бродил по классу, из-за реальных или выдуманных оскорблений