Перепрограммируйте свой мозг. Руководство по избавлению от вредных привычек - Ричард О’Коннор

Однажды ко мне на прием пришла молодая женщина, которая только закончила колледж, и, приехав на лето в Нью-Йорк, устроилась на работу доминатрикс в садомазохистский клуб. Она утверждала, что сделала это ради хорошей зарплаты (это соответствовало действительности). На самом деле у нее не было практически никакого сексуального опыта – и это было суровое знакомство с миром секса. Я неоднократно высказывал ей свои опасения, но она отгораживалась от меня, не понимая, каким образом это занятие вредило ей. Она признавала свое чувство оторванности от родителей, которое начала испытывать с тех пор, как поступила в колледж, и особенно после их развода. Каждый из них пытался склонить ее на свою сторону, но, казалось, мало интересовался ее жизнью – и даже не планировал навестить ее в Нью-Йорке. Я чувствовал, что однажды она преподнесет им большой неприятный сюрприз. Я также отметил, что сам факт ее прихода на терапию свидетельствует о потребности во внимании и установлении ограничений.

В качестве доминатрикс она получала полный контроль над мужчиной – несмотря на свои метр шестьдесят роста и пятьдесят килограммов веса. Кроме того, рядом всегда находились двое громил вышибал, если клиент неожиданно становился неуправляем. Она могла унижать человека в момент его сексуального возбуждения, сама же при этом ничего не чувствуя. Это было проявлением ее страха перед собственной сексуальностью: превращая секс во что-то садистское и отталкивающее, она таким образом обретала над ним контроль.

На этом примере мы наблюдаем, как потребность в любви, уважении или ограничениях искажают автоматическое «я». Страх часто замешивается на опыте переживания ситуаций, когда автоматическое «я» не справляется с задачей контроля деструктивных импульсов. Глубоко спрятанная пустота и эмоциональная нужда в принятии другим переживаются как постыдные и могут выражаться только символически.

Любви и уважения со стороны людей в настоящем не хватает, чтобы мы могли компенсировать свой основной недостаток – ощущение того, что мы никогда не оказываемся достаточно хороши. Часто другие люди в нашей взрослой жизни, пытающиеся предложить любовь и уважение, получают в ответ одно лишь презрение или отвержение, потому что их внимание пробуждает осознание этого основного недостатка – и возникающий в результате стыд превращается в гнев. С другой стороны, люди, которые пытаются контролировать нас или устанавливать ограничения, становятся мишенями для этой ярости.

Неполноценность таких личностей выражается в отсутствии системы внутреннего контроля: переполненные чувствами, они выражают их напрямую.

Те, кто когда-либо работали в учреждении для людей, действительно не способных себя контролировать (детей с расстройствами психики, умственно отсталых взрослых), знают, что большинство из них быстро успокаиваются, если их сдерживают физически или обнимают.

Похожие паттерны мы видим у малышей, когда они не справляются с разочарованием и усталостью. Мы берем их на руки – и через несколько минут им становится лучше. Детям нужны внешние ограничения: эти ограничения лежат в основе их чувства безопасности, защищенности и любви. Им необходимо постоянно давать понять, что неприемлемо и недопустимо, и обеспечивать последовательное соблюдение этих границ.

С постоянной практикой самоконтроль закрепляется в мозговых нейронных цепях. В состоянии сильного стресса любой может утратить эту способность, но в этой главе мы обсуждаем людей, которым требуются ограничения, поскольку их внутренняя система безопасности нестабильна.

Существует два, казалось бы, противоположных варианта развития событий. Дети, растущие без дисциплины, с непоследовательной дисциплиной или те, кем пренебрегали, наследуют большое количество гнева, потому что, оказавшись в одиночестве, не чувствуют себя в безопасности. Они инстинктивно понимают, что наставления и ограничения являются частью родительской любви. Такие дети знают, что их поведение провокационно, и хотят, чтобы кто-то проявил достаточно любви – и, тем самым, заставил их остановиться. Вступая во взрослую жизнь, они не только не умеют себя контролировать, но и начинают иметь дело со всей этой яростью. В результате мы видим людей, размахивающих красными флагами в надежде на спасение – и отказывающихся от помощи.

В своей книге Undoing Depression (Ричард О’Коннор: Депрессия отменяется. Как вернуться к жизни без врачей и лекарств; Манн, Иванов и Фербер, 2015) я рассказывал о шестнадцатилетнем парнишке, случайно рассыпавшем по полу заначку с марихуаной прямо на глазах у матери – дважды. Оба раза она приняла его совершенно неправдоподобное объяснение. В первый раз он отшутился. Но я, выслушав его оправдания по поводу второго раза, поставил его перед фактом: это не могло быть случайностью. Грубоватый, полный бравады молодой человек расплакался в моем кабинете, заговорив об отсутствии материнской заботы.

Другие дети компенсируют отсутствие порядка и спокойствия в доме тем, что сами берут на себя родительскую роль. Они становятся «детьми, выполняющими функции родителей» (часто это старший брат или сестра). Они заботятся о младших детях, покрывают алкоголизм, психическое заболевание или другую неполноценность родителей и обеспечивают, насколько это возможно, безопасность семьи. Эти дети вырастают в псевдовзрослых «опекунов», угодников, жертвующих собой, и часто оказываются в дисфункциональных партнерских отношениях. Тем не менее внутри у них присутствует все та же накопленная в детстве ярость, и еще одного кризиса, еще одного предательства со стороны близкого человека достаточно, чтобы склонить чашу весов – и заставить их взорваться, шокируя окружающих. В таких случаях соседи говорят: «Никогда бы не подумали…».

Когда-то я знал женщину, которая была воплощением материнства, просто супермамой. Она отлично справлялась со своими многочисленными детьми и всеми их внеклассными мероприятиями и секциями, занималась покупками, уборкой и готовкой, была столпом своей церкви и общества города, никогда не жаловалась – и казалась внешне счастливой. Узнав, что у мужа роман на стороне, она заперлась в гараже и, заведя машину, попыталась отравиться угарным газом. Думаю, она всю жизнь была «хорошей девочкой» – старалась угодить всем и каждому, полагая, что такое поведение окупается. Обнаружив, что муж ей изменяет, она выместила весь этот гнев на себе (и, к слову сказать, на своей семье). Вернувшись домой из больницы, она заметила, что ей никто не сочувствует, не спрашивает, чем может помочь. Вместо этого все только и ждали, что она вернется к роли заботливой жены и матери. Через несколько недель она предприняла еще одну попытку самоубийства. Для нее это было единственным действенным способом выразить свое отчаяние. В конце концов, она ушла от