Мудрость психопатов - Кевин Даттон

Вскоре после того как я наткнулся на работы Явей Чен, я прыгнул в самолет, совершающий рейс в Вашингтон, и отправился в Национальный институт психиатрии, чтобы встретиться с Джеймсом Блэром. Блэр — одним из ведущих экспертов мира по психопатам и, как и Джо Ньюмен, изрядно их навидался.

«Насколько выгодно быть психопатом? — спросил я его. — Хорошо, возможно, не все время. Но иногда — когда этого требует ситуация?»

Блэр был осторожен. Это опасная дорога, ведущая вниз. «Да, если происходят скверные вещи, то индивиды с психопатией могут меньше беспокоиться по этому поводу, — сказал он мне. — Однако нет никакой уверенности в том, что решения, принимаемые ими в таких ситуациях, будут оптимальными. Более того, не анализируя надлежащим образом уровень угрозы, они могут угодить в опасное положение, вместо того чтобы избежать его».

Другими словами, если бы мы могли каким-то образом слегка разморозить способность к рассуждениям, взять на вооружение холодную логичность, — то да, психопатические черты могут дать преимущества. В противном случае забудьте об этом.

Погодите минутку, подумал я. Но разве не эти черты мы находим в героях нашего мира? Никто не осмелится укорять их за принятие плохих решений. А как насчет великолепных результатов «функциональных психопатов» Бечары, Шива и Левенштейна? Или отчаянных дельцов Фридмана? (Хорошо, обладание полиморфизмом МАОА, отвечающим за риск и агрессию, не делает вас психопатом автоматически. Но связь явно есть.) Так уж случилось, что при определенных обстоятельствах эти люди с большей вероятностью, чем мы с вами, принимают хорошие решения.

Может быть, это уравнение просто нужно слегка видоизменить:

Функциональный психопат = Психопат — Плохое принятие решений.

Для надежности я встретился с еще одним охотником на психопатов, Кентом Килем. Киль является доцентом психологии и неврологии Университета Нью-Мексико, а также директором Мобильной службы томографии и клинической когнитивной неврологии в Службе исследования умственной деятельности в Альбукерке.

Киль уже отправился в деловую поездку, когда мы встретились. Или еще не вернулся из нее. Речь идет не об обычной командировке, а о путешествии на фуре — таком огромном грузовике, что всякий раз, когда он паркуется, я удивляюсь, почему местные власти не требуют от Киля разрешения на строительство. Но что ему требуется, так это разрешение на сканирование — потому что внутри фуры установлен аппарат для функциональной МРТ стоимостью два миллиона долларов. И Киль колесит по штату Нью-Мексико, по всем пенитенциарным заведениям для выяснения неврологического фундамента психопатии.

Я задал ему тот же вопрос, что и Джеймсу Блэру. Выгодно ли временами быть психопатом? Киль, как и Блэр, отвечал осторожно.

«Есть явный смысл в том, что психопатические черты в общей популяции подчиняются нормальному распределению, — сказал он мне. — Но отличие тех людей, которые попадают в верхнюю часть этого спектра, состоит в том, что они не могут отключить свое бесстрашие в тех ситуациях, когда оно может оказаться ненужным. Президент компании может идти на риск в бизнесе при определенных обстоятельствах, но вряд ли ему захочется прогуливаться по ночам в неблагополучных городских районах. Психопат же не способен различать эти ситуации. Психопат работает по принципу “все или ничего”».

Что добавляет в наше уравнение третий фактор:

Функциональный психопат = (Психопат — Плохое принятие решений)/Контекст.

Что означает, за вычетом алгебры, что функциональная психопатия зависит от контекста. То есть, на языке теории личности, это «состояние» а не «признак». И при соответствующей совокупности обстоятельств психопатия сможет улучшать, а не ухудшать скорость и качество принимаемых решений.

Давайте вернемся в 1980-е, когда психолог Джон Рэй пришел к похожему заключению. Рэй предложил обращенную U-образную функцию как модель, наиболее полно описывающую взаимосвязь между психопатией и успехом в жизни (рис. 4.2). Вот что он сказал по этому поводу.

И чрезвычайно высокий, и чрезвычайно низкий уровень психопатии могут быть в равной степени неадаптивными; тогда как самыми адаптивными оказываются промежуточные уровни. Есть все основания сказать, что высокий уровень психопатии не способствует адаптации: клинические психопаты сами часто попадают в неприятности. Есть все основания сказать, что и чрезвычайно низкий уровень психопатии тоже не является адаптивным; это следует из результатов наблюдений роли тревожности в психопатии: какправило, психопаты не демонстрируют никакой тревожности. Вряд ли нужно лишний раз говорить о том, насколько подрывает силы высокий уровень тревожности. Следовательно, среди нормального, не помещенного в учреждения закрытого типа заведения населения относительная невосприимчивость психопатов к тревожности может давать им преимущество.