SuperBetter - Джейн Мак-Гонигал

Тип мышления эскаписта может привести к глубокой депрессии, социальной изоляции и даже самовредительству. В крайнем случае нежелание делать те вещи, которые потенциально вызывают негативные мысли или чувства, жестко ограничивает ваши цели, амбиции и жизненный опыт.

Подробнее мы рассмотрим эмоциональное избегание в главе 7, когда будем говорить о «плохих парнях» и о том, как регулярная борьба с ними делает вас сильнее и храбрее. Пока что нам достаточно знать, что игра вырабатывает привычки, с которыми можно избежать любых проявлений эскапизма. Такая игра также помогает не терять целеустремленность даже в условиях риска, неудач или проблем.

Есть и другое важное обстоятельство. Играя в состоянии самоподавления или руководствуясь мышлением эскаписта, мы достигаем переломного момента: некой критической точки, перейдя за которую избежать официальных негативных последствий чрезмерного времяпрепровождения за видеоиграми, например депрессии и тревоги, низких оценок и социальной изоляции, становится очень сложно.

Что такое переломный момент? На протяжении пяти лет я анализировала все, что касалось этой темы: начиная от полученных военными данных о времени, которое солдаты проводили за видеоиграми, и заканчивая исследованиями о том, когда игра начинает наносить вред здоровью. Вот что я обнаружила. При продолжительности игры в цифровые игры более 21 часа в неделю начинают возникать проблемы. 21 час в неделю — та критическая точка, которая характеризует переломный момент^[142].

Люди, которые играют в видеоигры три и менее часов в день, как правило, получают выгоду от игры. Они отмечают, что между их целями в игре и реальными целями соблюдается хороший баланс. Однако как и у детей, так и у взрослых игра продолжительностью более трех часов в день отнимает слишком много времени от работы, учебы, физической активности и отношений. Эти сферы жизни начинают разрушаться, запуская порочный круг самоподавляющей игры.

Как только вы начинаете играть менее 21 часа в неделю, вы сможете пользоваться выгодами игры. Это важное обстоятельство. Если вы реально стремитесь что-то изменить в своей жизни или жизни близкого человека, не нужно полностью отказываться от игр. Играйте не более 21 часа в неделю. Для геймеров такое изменение в привычном образе жизни не покажется столь жестоким, как полный отказ от игр.

Если вы проводите за игрой менее 21 часа в неделю, это вовсе не означает, что вы автоматически придете к саморасширяющемуся мышлению. Однако вы не достигнете критической точки, что даст возможность выйти из состояния побега и развить здоровое отношение к игре с эффектом погружения.

* * *

Мы знаем, насколько вреден эскапизм, но 41 % геймеров признают, что «играют в видеоигры ради побега от действительности»^[143]. Неудивительно, что многие до сих пор не смогли перейти к игровому мышлению! Они убеждены, что игры — лишь отвлечение. Это убеждение не только ошибочно — оно еще и опасно. Еще в одном исследовании игровой зависимости выяснилось, что «игра без чувства цели по отношению к этому занятию» и была главной предпосылкой проблемной или чрезмерной игры^[144].

Родители, супруги и преподаватели, руководствуясь благими намерениями, могут даже усугубить ситуацию. Иногда они убеждают «бросить игры и заняться чем-то реальным» или «перестать тратить столько времени впустую». Такие подталкивания, пусть даже и с благими намерениями, заставляют геймеров поверить в бесцельность их занятия и лишают возможности связать игры с достижением успеха в жизни. Подобная разновидность искусственного психологического барьера делает развитие саморасширяющегося мышления практически невозможным.

Если вы знакомы с геймером, самое лучшее, что вы можете сделать для него, — поговорить о пользе игры и психологически сильных сторонах. Вместо того чтобы заставлять его бросить играть, лучше задайте вопросы, которые заставят его задуматься:

• Каким достижением в этой игре ты гордишься больше всего? Как ты добился его? Какие сильные стороны или качества понадобилось применить?

• Что усложняет игру? Какие стратегии ты применяешь, чтобы победить? Как ты разработал эти стратегии?

• Как долго ты пытался пройти этот уровень или задание? Что заставляет тебя двигаться вперед? Что мотивирует тебя не сдаваться?

• Как ты думаешь, какую твою способность развивает эта игра? В какой сфере повседневной жизни ты смог бы применить тот же навык или талант для решения проблемы?

• Сегодня я прочитала, что у геймеров лучше получается (…), чем у тех, кто не играет. Ты знал об этом? Как ты думаешь, это верно в твоем случае?

И самый веский вопрос, который можно задать геймеру:

• Могу ли я играть с тобой?

Ведь контакт всегда лучше его отсутствия.

Я поставила перед собой задачу объяснить различие между игрой ради побега и целенаправленной игрой как можно большему количеству геймеров. Я пыталась охватить их через свои выступления на конференции TED^[145], свою первую книгу, интервью, Twitter и другие способы. Благодаря этой работе у меня появилась возможность познакомиться со многими геймерами, а также их родителями и супругами. Эти геймеры, изменив свой образ мыслей, смогли совершить прыжок от игры к игровому мышлению в повседневной жизни.

Историю Пола рассказал мне его отец, она одна из многих и вполне типична. В 15 лет Пол был зависим от онлайн-игр. Он ходил на занятия в школу в Чикаго, но игнорировал домашние задания, предпочитая каждую ночь до трех утра играть в League of Legends. Из-за нехватки сна его здоровье ухудшилось. Средний балл успеваемости упал до D+^[146]. Родители пытались вмешаться, забрав компьютер, но это только усугубило ситуацию. Пол не приходил домой по ночам и находил другие места для игры. Ситуация казалась безнадежной.

Но однажды отец показал Полу видео с одним из моих выступлений. Они поговорили о преимуществах геймеров, о том, как Пол мог бы применить их в обычной жизни. После разговора с отцом Пол не бросил играть, но задумался, чего сможет достичь благодаря игровым качествам, особенно целеустремленности, навыкам онлайн-поиска и командному лидерству.