Мысли, которые нас выбирают. Почему одних захватывает безумие, а других вдохновение - Дэвид Кесслер

Уоллес признался Костелло, что собирается убить себя в мраморном холле факультета философии Гарварда. Он хотел, по его собственным словам, «повеситься в царстве философии». Но вместо этого он отправился в университетский медпункт и сказал о своих суицидальных мыслях. Врачи настояли на немедленной госпитализации в психиатрическое отделение больницы Маклин Белмонте, штат Массачусетс. Дэвид позвонил Костелло из медпункта, «говорил сухо, просто описал ситуацию; он попросил, чтобы я ему кое-что привез по списку: сигареты, купальный халат и тетрадь».

В больнице Маклин Уоллес пробыл около месяца. Ему диагностировали депрессию и алкоголизм. Эти заболевания так тесно переплелись с ним, что в то время казались частью его тела, как сердце или легкие. «Плохое это ты сам» – эти слова из его первого рассказа еще были актуальны, и он описывал зависимость, словно клетку, в которую попал.

В ноябре 1989 года Уоллес переехал в Гранада Хаус, реабилитационный центр, и начал посещать собрания общества анонимных алкоголиков. Это была буквально последняя надежда: врачи из больницы Маклин четко дали понять, и Уоллес в конце концов согласился, что он должен завязать с наркотиками и алкоголем – или умрет. «Никто никогда не приходит, если все хорошо, и они просто хотят заполнить свой еженедельник вечерними мероприятиями, – писал Уоллес об анонимных алкоголиках в романе «Бесконечная шутка». – Все, абсолютно все, приходят с мертвыми глазами, бледные до синевы, с лицами, обвисшими до колен».

Прошло некоторое время, пока Уоллес поверил, что он способен почувствовать себя лучше. «Порабощение Веществом стало так исключительно важно для вас, что вы хотите его бросить, но сходите с ума, как только его у вас отнимают, – пишет Уоллес в другом, также едва завуалированном отрывке из «Бесконечной шутки». – После того как ваше избранное Вещество отбирают ради спасения вашей жизни, вы падаете на колени для совершения утренней или вечерней молитвы и вдруг обнаруживаете, что начали молиться о том, чтобы в прямом смысле потерять разум – завернуть свой разум в старые газеты и тому подобное и оставить его в переулке, пусть справляется собственными силами, без вас».

Ранее Уоллес сопротивлялся лечению, и в результате он запутался в интеллектуальных манипуляциях, которые мучили его в школе и наполняли его романы: «Я и хотел получить помощь, и не хотел. Я мешал другим, которые хотели помочь мне. Один раз я мог прийти к психиатру в слезах и отчаянии, а через два дня обсуждал с ним тонкости теории Юнга, – пишет Уоллес в коротком эссе под названием «История бывшего резидента», которое он анонимно выложил на сайте Гранада Хаус. – Я мог спорить с наркологом о разнице между грубой, прагматичной ложью – и “эстетической” ложью, когда люди лгут просто для красоты. Я мог смущать спонсоров программы 12-ти шагов очевидными парадоксами, заключенными в концепции отрицания».

Однако в конце концов Уоллес отказался от своей хорошо организованной защиты и согласился на лечение. Когда он пришел познакомиться с другими членами группы, они показались ему «странной комбинацией Ганди и мистера Роджерса в татуировках». Дэвид описал их в «Бесконечной шутке» под видом членов реабилитационной группы. «У них была увеличена печень и отсутствовали зубы; они привыкли бить жен и играть с дочерями в запрещенные игры; а теперь они восхваляли каждое движение своего кишечника». Но эти люди заслужили скупое уважение Уоллеса, потому что выигрывали битву, которую он проигрывал много лет, – и он сдался.