Гуманистическая психотерапия: Рационально-эмоциональный подход - Альберт Эллис

неизменно содержит в себе третью идею, а именно: «Из-за того, что я неадекватный, неумелый и бесполезный человек, а такие личности не могут хорошо встретить любую настоящую грозящую ему опасность, я, вероятно, не смогу справиться с опасным человеком или объектом; стало быть, я ничего не смогу сделать, чтобы спасти себя, и меня уничтожат». Другими словами, тревога добавляет к идеям об опасности и противодействии этой опасности излишние и, в сущности, метафизические (то есть недоказуемые) идеи о том, что человек не способен справиться с потенциальной или реальной опасностью, и его дело, стало быть, безнадежно. Кроме того, человек чувствует, что, показывая свою неспособность адекватно справиться с реальной опасностью (возможной опасностью), он неоспоримо доказывает свою полную неспособность и в будущем справиться с подобной угрозой.

Объясню по-другому (так как очень важно понять, чем действительно является тревога, чтобы эффективно ее устранить) — тревога включает в себя не только оценку человеком реальной опасной ситуации, в которой он находится, но и его оценку своей способности справиться с этой ситуацией и предположения о том, как лучше выйти из нее. Далее, тревога включает в себя моралистические, негативные, чрезмерно пессимистичные оценки самого себя и подразумеваемое или высказанное заключение о том, что он никогда не сможет справиться с этой или с любой другой опасной ситуацией. Более того, тревога неизменно включает в себя недоказуемое чрезмерное обобщение, а именно: так как человек до сих пор не нашел хорошего выхода из опасной ситуации, которая ему угрожает, и так как, возможно, он не смог справиться с подобными опасностями в прошлом, то у него никогда это не получится, следовательно, он никудышный человек.

Тревога (в отличие от страха, который оценивает ситуацию и вызывает действие) включает самооценку, сковывает Деятельность и практически всегда ведет к неудачным результатам. Вместо того чтобы изучить потенциально опасные обстоятельства и попытаться встретиться с ними сегодня или предотвратить их появление завтра, как поступил бы боязливый человек, тревожная личность отслеживает свое собственное безнадежное неумение встретиться с предполагаемой опасностью. Тревожный человек постоянно избегает встречи с опасностью; он обычно создает даже более опасные или потенциально опасные ситуации; он винит себя за то, что он такой безнадежный и неумелый; и, конечно, становится все более и более тревожным. Тревога разрушительна для нормальной Деятельности, тогда как страх может быть эффективным и дает возможность человеку адекватно справиться с опасной ситуацией.

Враждебность, если ее операционально определить, как и тревога, имеет две стороны: рациональную и иррациональную. Первая, или здравая, сторона враждебности состоит из того, что можно назвать дискомфортом, недовольством, досадой или раздражением, которые связаны с неприятной ситуацией или общением с неприятным человеком. Например, пошел дождь как раз тогда, когда вы собрались на пикник, или вас несправедливо осуждают, вы сами себе раздраженно можете сказать: «Мне определенно не нравится эта досадная ситуация (или человек). Теперь дайте-ка взглянуть, что я могу сделать, чтобы изменить ситуацию (справиться с ним)?». Это предложение, как и то, которое сопровождает страх, содержит две основные идеи: что-то или кто-то неприятно мне или раздражает меня; лучше я что-нибудь сделаю, чтобы изменить ситуацию или человека, и таким образом минимизирую свое раздражение.

Враждебность, как и тревога, радикально отличается от неудовольствия или досады тем, что неизменно включает в себя третью идею, а именно: «Так как этот беспокоящий меня предмет или человек вреден и теоретически может не существовать или быть другим, я могу логично сделать вывод, что этот человек или предмет не должен существовать или должен стать другим*. Можно иначе выразить эту идею: злой человек претенциозно и ошибочно делает вывод: «Так как мне не нравится этот предмет (человек), то он не должен существовать». Эта пробуждающая гнев идея, конечно, — метафизичное или недоказуемое допущение, так как просто нет причины, по которой неприятный мне предмет должен прекратить свое существование из-за того, что он мне не нравится и может быть другим.

Гнев, так же как и тревога, полезен тогда, когда рассерженный и раздраженный человек делает нечто, чтобы устранить источник раздражения. Обычно же гневающийся или враждебный человек в основном варится в своем собственном соку, тратит большую часть своего времени и сил, проклиная источник раздражения. Вместо того чтобы сделать что-нибудь с целью изменить ситуацию, враждебный человек обычно настраивает тех людей, на которых он зол, против себя, тем самым усугубляя ситуацию, и оказывается в центре порочного круга им самим созданной и увековеченной враждебности. Более того, из-за того что гнев (как и тревога) в целом — неприятное чувство, ему не нужно надрываться, чтобы вызвать его. В отличие от тревоги, у гнева есть свои преимущества: враждебный и гневный человек презирает других и чувствует свое «превосходство» над ними, что приносит ему некоторое удовлетворение. Но выгода, получаемая от враждебности, редко стоит той огромной цены, которую обычно приходится платить, и, следовательно (в отличие от раздражения и досады), это эмоция, с которой стоит бороться.

И тревога, и гнев часто, хоть и не всегда, включают другое метафизическое представление, которое связывает их друг с другом и обычно делает тревожного человека злым, а враждебного человека — тревожным. Тревожный человек, после того как убедит себя в том, что он — бесполезный недотепа, который не может адекватно справиться с опасными ситуациями, возникающими в его жизни, часто говорит себе: «Так как я такой беспомощный и безнадежный перед лицом опасности, несправедливо, что обстоятельства и люди угрожают мне, а не помогают. Эти обстоятельства и люди должны стать другими потому, что мне так нужно». Таким образом, он делает себя как враждебным, так и тревожным.

Враждебный человек, после того как убедит себя в том, что люди не должны быть такими, какие они есть, часто также говорит себе: «Я терпеть не могу вещи и людей такими, какие они есть; я просто не могу совладать с тем, что они такие ужасные». Таким образом, он делает себя тревожным или ненавидящим себя.

Более того, поскольку самообвинение и как следствие появление тревожности естественно приводят к подобию спутанного мышления, которое достаточно легко заставляет человека обвинять других, и поскольку неприятие других зато, что они такие, какие они есть, часто распространяется на сходные необоснованные самообвинительные мысли, тревога и враждебность часто встречаются вместе. Суть этих негативных чувств заключается в обвинении, морализаторстве или самоуничижении в тех случаях, когда человек допускает ошибки.

Мои терапевтические задачи неизменно включают уменьшение у клиентов тревожности и враждебности. В то же время я не хочу, чтобы они становились неосмотрительными, неисправимыми оптимистами или абсолютно нераздражительными. Люди не могут стать