Четыре минус три - Барбара Пахль-Эберхарт

Вот как все просто.

Тем не менее позвольте мне снять шляпу, склоняясь перед судьбой. В знак почтения к добродетельному кукловоду, взявшему на себя обязательство ввести меня в целости и сохранности в мою новую жизнь.

Драматургия была совершенной. О появлении принца было известно заранее. У меня было время мысленно подготовиться к встрече. Я посвятила в план Хели. И мне показалось, что мой невидимый муж ничего не имел против своего земного преемника.

И вот я здесь — женщина, которая все больше и больше сознает свою тоску по близости с реальным живым человеком, ей принадлежащим. Мысль о новых отношениях я со всеми предосторожностями высиживала в гнезде, сооруженном из многих маленьких веточек: желание иметь ребенка; стрижка газона; смысл жизни; способность любить; колка дров.

Зов жизни. Мои упорные поиски счастья. Моя вера в беззаветную любовь. Моя тоска по духовному общению.

И, не в последнюю очередь, мой счастливый брак, который меня убедил: любовь сильнее конфликтов. И даже сильнее самой смерти.

Мысль о новых отношениях я со всеми предосторожностями высиживала в гнезде, сооруженном из многих маленьких веточек: желание иметь ребенка; стрижка газона; смысл жизни; способность любить; колка дров.

Это была сама жизнь. Сама жизнь явилась в образе симпатичного, умного, внимательного мужчины, который окончательно и бесповоротно вызволил меня из моей бессрочной, безопасной, безжизненной ссылки. Жизнь протянула мне руку — нет, больше: сразу две руки. Две руки, которые так же, как мои руки, играли на пианино. Которые были приучены листать книги. Которые при этом умели колоть дрова и играть в настольный теннис.

Нежные руки, за которые я не замедлила ухватиться. Жизнь лишила меня слишком многого, не оставив мне при этом выбора — соглашаться или не соглашаться с потерей. И вот я вознаграждена. И мне кажется, что не более чем логичной выглядит способность принимать также и приятные неожиданности: любовь.

Весть о том, что уже через четыре месяца после смерти моей семьи я пошла на то, чтобы начать новые отношения, никого не оставила равнодушным в моем окружении. Многие желали мне всей полноты счастья этого мира: «Это именно то, что тебе сейчас особенно необходимо!»

Но многих это покоробило.

«Существуют традиции. К чему их до такой степени попирать. Год траура есть год траура. Мертвым следует воздать дать уважения. Недопустимо взять и просто заменить Хели кем-нибудь другим!»

Большинство же воздерживалось от выражения суждений. Но и в их неодобрительных взглядах читала я тот же вопрос, которым меня пытали голоса в моей голове:

Может ли из этого получиться что-нибудь путное?

Я понятия не имела.

«Скорее всего — нет», — думала я вечером, накануне нашей первой встречи.

Ульрих.

Как же долго ты занимал мои мысли во время длинных прогулок. Я смастерила себе идеального мужчину и назвала его твоим именем. Этот мужчина — всепонимающий и достойный любви — при этом обладает достаточным терпением, чтобы меня задержать и повести за собой по жизни. Он любит меня и не чинит препятствий моей любви к Хели. Он принимает меня такой, какая я есть, с моим невидимым мужем со мной об руку.

Мои ожидания слишком высоки. И тебе будет непросто соответствовать моим иллюзорным представлениям о тебе.

* * *

Альбом с фотографиями. Свидетельства первых месяцев любви.

Раз. Знакомство.

За столом сидят четверо. Двое из них — пара. Двум другим это еще предстоит. Смеющиеся лица. Непринужденная беседа. Он и она знакомятся друг с другом. Она видит его в первый раз, но имя его ей уже несколько недель как известно. Она старается не испытывать никаких ожиданий. Он ничего не знает о плане друзей. Но эти двое все дольше засматриваются друг на друга. Она счастлива. Она чувствует себя живой, чего уже очень долго не испытывала. Он смеется.

Два. Она одна у себя дома. Вечер после первого поцелуя.

Она лежит в постели и смотрит в никуда. Отчаянно пытается увидеть своего мужа. Того, который хоть и невидим, но присутствует. Ее собственные, недавно в первый раз произнесенные слова звучат в ее сознании:

У меня есть семья. Просто она — невидима.

«Хели, и куда же мне тебя теперь девать?» — громко спрашивает она пространство.

Она берет дневник, открывает его и начинает писать:

11.7.2009

Ульрих. Встреча наших душ открывает новый, неизведанный этап моего жизненного путешествия.

Вот они стоят друг против друга: один — небожитель, взирающий сверху на Землю, направляющий меня надежной, но дрожащей рукой. Другой — житель земли, знающий о существовании неба и принимающий меня в качестве связующего звена между ними.

Видит каждый из вас через меня свое зазеркалье?

Если бы вы могли общаться, что бы вы друг другу рассказали?

Заговорили бы обо мне? О небе? О земле? Смогли бы вы описать друг другу мою любовь? Уязвило бы вас то, что моя любовь к каждому из вас проявляется по-разному? А что, если бы она проявлялась одинаково? Что, если бы выяснилось, что моя любовь настолько огромна, что вмещает вас обоих? Можно ли мне будет при этом смотреть вам обоим в лицо?

Сумеет ли каждый из вас ПОЛЮБИТЬ ДРУГОГО? Получится ли у вас окутать меня своей любовью?

Ловите же меня!

Я нарисовала в дневнике треугольник. «Ульрих — Хели — Барбара» называются его вершины. Соединяющие вершины линии символизируют любовь. За ней последнее слово.

Если Ульрих способен полюбить Хели, а Хели — Ульриха, тогда все может получиться.

Три. Комната в одном из отелей Тосканы. Несколько недель спустя.

Влюбленная пара сидит перед компьютером. Он открывает программу под названияем «Human Design». На экране появляются стилизированные человеческие силуэты. Открывается окно чата с оценками параметров:

Гельмут Эберхарт. Родился: 24.6.1969, 20.15.

Она зачарованно смотрит на экран. Он объясняет ей, о чем идет речь. Ему знакома эта программа. Она дает характеристику человеку на основании введенной даты его рождения.

О чем сообщают ему все эти цифры и знаки?

Он рассказывает ей кое-что о человеке, которого он никогда не знал.

Она плачет. Кивает.

«Да, именно так! Все так и было!»

Он задает наводящие вопросы, он рассказывает. Он слушает, расспрашивает, слушает дальше. Он рассказывает больше и больше. Теперь и он плачет.

«Как жаль, что я не был знаком с Хели — я испытываю к нему такое уважение, такую близость!»